Книга Хозяйка приюта для маленьких драконов, страница 121 – Александр Витальиев

Он положил руку мне на колено. Я не убрала.

Мы сидели так у стола с двенадцатью браслетами, пока в печи не прогорели угли. Потом я встала, он тоже. Я повела его в спальню первого этажа, где починила дверь новым клином. Постелила ему, себе — на полу, у двери.

— Ложись на кровать, — сказала я.

— А ты?

— Я лягу на полу. Я не готова.

Он кивнул. Лег, не раздеваясь, поверх одеяла. Я легла у двери, накрылась своим плащом, и между нами была дверь, и дверь была открыта, и это было достаточно.

Я проснулась от того, что он дышал. Тихо, ровно, через нос, и от этого дыхания дверь чуть поскрипывала на петле. Я лежала на полу, под своим плащом, подбородок упирался в скатанный свитер, и первое, что увидела, был кусок света на половице, узкая полоса между рамой и косяком.

На кровати он лежал на спине, руки поверх одеяла. Цепь на стуле рядом была пустая. Я впервые подумала, как странно выглядит эта цепь без печати. Как ошейник без собаки. Как ключ без двери.

Я встала, подобрала плащ, вышла в кухню. Там пахло остывшим чугунком и лавандой. На столе лежали двенадцать браслетов. Медь, латунь, олово, разные руки, разные мастера, один почерк наказа. Я пересчитала их по часовой стрелке, и каждый совпал с ожогом, который я знала наизусть.

В сенях заскрипела половица. На пороге стоял Ларс Вельт, в своем сером кафтане, с папкой под мышкой.

— Наблюдатель здесь, — сказал он. — С четвертью часа как. Ждет в приемной палаты. Маркус при нем.

— Сегодня? — спросила я.

— В девять, как и было. Он хочет лично убедиться, что вы придете с браслетами.

Я достала из-под передника письмо об увольнении, расправила на столе рядом с браслетами, придавила медным браслетом Олли.

— Роан, — позвала я негромко.

Он появился через минуту, босиком, в нижней сорочке, с красной полосой от подушки на щеке. Увидел Ларса, увидел браслеты, увидел мое лицо.

— Сколько у нас времени, — спросил он.

— Меньше, чем нужно, — ответила я.

Я сняла с гвоздя свой передник, надела поверх чистой рубашки, завязала тесьму. Проверила карманы: письмо, протокол Ларса, ключ от подвала на тесьме под рубашкой. В саквояж положила жестяную коробку с одиннадцатью браслетами, серебряную пластинку реестра, папку с кольцом и письмами из-под кровати Маркуса, и браслет Роана, завернутый в тряпицу с лавандой, в боковой карман. На столе остался лежать браслет Олли под письмом об увольнении.

— Этот понесу отдельно, — сказала я. — В руке.

Роан натянул сапоги, застегнул рубашку. Я увидела, как его пальцы на мгновение задержались на пустой груди, там, где раньше висела цепь. Потом он одернул себя, и жест исчез.

— Я пойду с вами, — сказал Ларс. — Свидетелем. У меня есть бумага.

Он раскрыл папку. На листе стояла подпись королевского наблюдателя и печать, свежая, вчерашняя. Ларс был восстановлен в правах поверенного по делу о продаже имен до окончания разбирательства. Я перечитала дважды, вернула лист.

Мы вышли на крыльцо втроем. Мокрый снег все еще висел в воздухе, но свет изменился, стал резче, злее. У калитки стояла Марта с подносом, на подносе три чашки и коврига хлеба.

— Поешьте, — сказала она. — На пустой желудок правда не ходит.

Я взяла хлеб, отломила кусок, протянула Роану. Он взял, и наши пальцы встретились на корочке, и я не отдернула руку.