Книга Главная роль актрисы-попаданки, страница 66 – Лара Барох

— Прошу, господа.

Я указала им на стол на веранде и приказала подать чай и закуски.

— Матвей Григорьевич Нооз, — представился тот, что с тростью.

— Иннокентий Петрович Жарехов, — поклонился более молодой его коллега.

— Анна Сергеевна! — взял слово Матвей Григорьевич. — Наша контора давно и тесно сотрудничает с вашим батюшкой. Он обратился к нам с просьбой оказать вам содействие в некоторых неразрешимых, с ваших слов, вопросах. Для этого мы с Иннокентием Петровичем и прибыли сюда. Прошу, изложите вопрос в мельчайших подробностях, и чем больше вы расскажете, тем быстрее мы решим ваше затруднение.

— А это вообще возможно? — Я даже боялась мечтать о таком.

— Царь еще в конце прошлого столетия смягчил законодательство в отношении иноверцев. Мы привезли с собой соответствующие указы, да и сами неоднократно сталкивались с подобными средневековыми трактованиями законов прошлых веков. Поверьте, сударыня, империя изменилась, — сказал Нооз и устало улыбнулся.

— Вы же с дороги, один день ничего не решает. Давайте я прикажу затопить вам баню, подготовить покои. Устраивайтесь, отдыхайте, а завтра с утра приступим, — спохватилась я, поняв, что мчали они во всю прыть, чтобы побыстрее помочь.

— Мы именно так и сделаем, но прошу, начните рассказывать.

Луше я приказала определить возницу и лошадей, отмыть и поставить на просушку карету, подготовить самые лучшие покои, протопить их, чтобы выгнать остатки сырости, и затопить баню.

Только после этого я вернулась и обнаружила на столе конверт, адресованный мне и подписанный отцом.

Руки тряслись, а на глаза наворачивались слезы, когда я читала послание:

Горячо любимая дочь!

Я совершил чудовищную ошибку, отвернувшись от тебя, но вырвать из сердца не смог. Кинулся вскоре после твоего ухода разыскивать тебя, но ты бесследно исчезла из Петербурга. А потом захлестнули дела, заботы…

Я виноват перед тобой. Я много думал, вспоминал свою жизнь и пришел к мнению, что каждый из нас имеет право на ошибку. И я не должен был тебя отталкивать. Потому что в твоем поступке есть и часть моей вины.

Прошу, возвращайся. Ты нужна маме и мне.

Оплату труда этих господ я взял на себя. Поверь, они одни из лучших, если не лучшие в Российской империи.

Жду с нетерпением. Папа.

Я подняла глаза на господ адвокатов, они делали вид, что заняты чаем. А мне предстояло ох какое непростое решение. С одной стороны, логичным казалось все бросить и вприпрыжку отправиться домой, осуществить задуманное, выйти наконец на сцену…

А что будет с моими друзьями? Сможет ли Митрофан без моей помощи получить достойное образование и служить империи? А Валаам? Вернется к росписи чаш и будет отдавать свои труды за бесценок хохломским? А как прознают в империи про мальчишку Семёнку, а через него про будни старообрядцев, если я все брошу?

Могу я так поступить?

Еще прошлой осенью — да. А сейчас — нет. Что нас ждет дальше, я пока не решила, но одно я знаю наперед: ждет нас всех дорога в Петербург.

Я бережно сложила письмо и начала с самого начала:

— Эту усадьбу выиграл в карты мой покойный муж, перед тем как застрелился. Оставшись без всякого рода перспектив, я переехала сюда…

Долго и подробно я пересказывала историю своей жизни на новом месте. С любовью в каждом слове отзывалась о старообрядцах. Со смехом поделилась, как настойчиво искала с ними отношений, как учила читать, писать. О том, какой славный Митрофан, и как я хочу, чтобы он продолжил обучение. И прочее, включая поездку в Москву.