Книга Главная роль актрисы-попаданки, страница 27 – Лара Барох

— Только расписывают или сами еще вырезают?

— Расписывают. Ложки да доски для них все окрестные деревни готовят да сдают им по три-пять рублей за тысячу.

Так-так-так, запахло деньгами. Как бы мне в эту схему встроиться? Хотя… ради пяти рублей столько забот? Это же договорись, порешай возникающие вопросы, еще и, небось, доставлять меня заставят. Нет, мелковато для меня. Надо придумать другую идею, а эти пусть своими ложками промышляют.

Следующую неделю, а может, дней десять, я отдыхала от трудов праведных. У Манюни окончательно зажили лапы, и мы с удовольствием с ней ходили гулять в лес.

Я в какой-то момент поняла, что обилие людей рядом раздражает. Мне время от времени требуется тишина и покой. Запираться в покоях не помогло, потому что понятия «не беспокоить барыню по пустякам» здесь не существовало.

«Может, козу прикупим? Молоко ребеночку полезно и собачке вашей».

А что такого? По делу же?

Поэтому я звала с собой Маню, и мы шли в мой лес. Благо здесь лес особенный, никакого бурелома, поваленных деревьев, даже сухих веток нет. На мой вопрос «неужели убирают?» Матрена пояснила, что рубить хозяйские деревья в лесу запрещено, а топить избы надо. Вот поэтому собирают все, что упало на землю, и тащат домой.

Мне такой подход понравился: и лес чистый, как с картинки, и крестьянам хорошо.

Вскоре мне наскучило гулять. И тут я вспомнила, что так и не прошлась по лавкам Семёновска, не посмотрела, чем там торгуют. И тут меня осенила мысль. А вдруг у них чего-то нет и им нельзя это покупать в других местах?

Кто мне запретит покупать эту диковинку? Открою лавку и буду продавать от своего имени? Вот она, моя первая денежная идея!

Я враз приободрилась. Воистину говорят, если человек талантлив, то он талантлив во всем! Похвалила себя и, воодушевившись планами, объявила всем, что после обеда иду в город. Причем одна.

Собаку брать не буду, потому что хватило опыта прошлого визита, да и с Манюней ни в одну лавку не пустят.

Старухи меня доконали своим неприкрытым позиционированием православия в стане старообрядцев. Про нас и без того всем все понятно. К чему прилюдно креститься и охать? Гнев на себя обращать?

Но и одной идти нельзя. Пришлось пригласить с собой Лизу. По истечении времени она показала себя сносно. Да, активная, но на то она и ребенок. Границы дозволенного ей известны, и она старается их не нарушать. Возможно, если бы я нашла ее на дороге и не знала родителей, то могла по-матерински тепло к ней относиться. Но увы…

Отбившись от назойливых старух и привязав собаку к балясине крыльца, в тень, направились мы с Лизой в город.

Я шла, погрузившись в свои мысли, только крепко держала девочку за руку, все же дорога, тут и конные проезжают, и повозки. Пусть редко, но несчастные случаи случаются в самый неожиданный момент. Мне такого не надо.

— Смотри, твоя тележка! — отвлекла меня от раздумий Лиза, и я подняла глаза.

Навстречу, весело болтая, шли две женщины, а за собой тащили именно тележки на крошечных колесиках с привязанными веревками бочками.

Точно моя подсказка! Молодцы старообрядцы. Много облегчили жизнь своим женщинам. А дальше и вовсе случилось невообразимое. Поравнявшись со мной, женщины замолчали, а потом поздоровались и слегка поклонились. Это при том, в прошлые разы все они предпочитали отворачиваться. Вот что слово живое с людьми делает!