Книга Главная роль актрисы-попаданки, страница 26 – Лара Барох

Ну а в управе я учинила скандал.

— Почему вы, городской голова, не следите за порядком на улицах? Меня с прислугой чуть на мелкие куски не разорвали!

— То не вас, а собаку. Кстати, почему вы завели ее в управу? — поднялся со своего места Игнатий Харитонов.

— А что, надо было бросить на улице? Чтобы ее загрызли? — я продолжала выказывать свои претензии.

— Собаке место на улице!

— Вы же сами требовали, чтобы я незамедлительно пришла, а сейчас к собаке придираетесь? А может, это я вам не нравлюсь? Так знайте: мой отец купец второй гильдии в столице, и стоит мне ему сообщить, немедленно сюда ринутся толпы проверяющих. Мало вам не покажется!

Надеюсь, местные не знают про мой позор. А проверок они боятся, потому что изгнанники, вот этим я и воспользовалась.

Крыть голове Семёновска было нечем, и он, сопя, быстро открыл амбарную книгу, вписал данные из моего паспорта из расписки и вернул мне обратно документы.

— И передайте всем, что я разрешила брать воду из своего родника, — через плечо обронила я при выходе.

Хотелось пройтись по местным лавкам, познакомиться с ассортиментом… Но местные собаки.

К радости Луши, мы торопливо повернули к дому. Все это время Матрёна и Луша усиленно прятались за моей спиной и только визжали при очередном нападении собак.

Лизу старухи таскали на руках попеременно, и только мы с моей собакой шли словно две барыни.

И тут навстречу нам двое мужиков, обливаясь потом, тащат тяжеленный, судя по красным лицам, сундук. Поднимут за две ручки, пронесут метров десять, и ставят на землю. А сами пот с лица утирают.

— Да кто же в наше время такую тяжесть на руках таскает? — Все еще будучи взбудоражена потасовкой с местным главой, я не смогла удержаться, чтобы не ругнуть и этих. — Колеса прикрутите на узкую сторону и везите.

Мужики открыли рты. Посмотрели на меня, на сундук.

— Куда?

Нет, все же темный они народ. Что может быть удобнее чемодана на колесах? А сундук его прототип. Я подошла и показала, куда следует колеса крепить, да добавила, чтобы не от телеги ставили, а маленькие, примерно с крупное яблоко.

Мужики переглянулись и, сняв кепки, уставились на то место, куда я указала.

— И женщинам своим тачки под воду сделайте. Чтобы бочку небольшую поставила и катила. А не на себе воду тащила.

Не дожидаясь, когда они отомрут, я повернулась и пошла в сторону своей усадьбы.

— Матрена, а чем в целом живет Семёновск? На чем люди деньги зарабатывают? Свое хозяйство, это понятно, а зимой? — на обратной дороге, когда страсти поутихли, обратилась я к служанке за разъяснениями.

— Знамо чем: ложки да всякую утварь из дерева расписывают. Хохломская роспись, может, слыхали?

Я остановилась на месте. Та самая? Знаменитая на весь мир?

— Постой, а почему хохломская, а не семёновская?

Логичный вопрос.

— Этим-то в люди нельзя, вот и продают свои товары в соседней Хохломе. Оттуда и название.

Не совсем понятно. Если торговать нельзя, то почему в Хохломе можно?

— Так не сами же продают, а сдают тамошним.

Я вообще с таким положением вещей не согласна. Вот если представить, что я, например, звезда и прима театра, а дирекция возьмет и не напишет мое имя на афише, и тогда что, вся слава достается театру, а я так, побоку? Несправедливо. Но со старообрядцами, конечно, несколько другой случай.