Книга Твоя чужая жизнь, страница 98 – Марина Андреева

Утром следователь вызвал ребят для уточнения показаний. Ещё в пути они единогласно решили, что говорить бездоказательную правду не имеет смысла. Если те, кого они считают друзьями, не верят, то посторонние их примут за сумасшедших.

Несколько дней пролетели в суматохе. Колю вызывали по делу Юлиного отца, тело которого разрешили наконец-то захоронить. Юля, узнав об этом, потребовала провести тест на ДНК и с каким-то непонятным смятением узнала, что он действительно ей приходится — родным. Коля потратил немало сил, чтобы утешить разрывающуюся на части подругу: она не могла решить, виновен отец или нет? Если да, то за что он так ненавидел собственную дочь? А если — нет, то кто стоит за всем? Неужели и вправду Кирилл? Но ведь он всегда был очень внимателен и добр, да и с раскопками по её отцу и клинике помогал посильно. Было ли это от души или для прикрытия вины? А может, Василий прав, и есть кто-то ещё? Тогда кто же? И чего от него ждать? К тому же и Юля, и Коля напрочь потеряли надежду вернуть всё на свои места. Пока Юля занималась похоронами отца, Коля отписал дарственную на квартиру и дачу на имя подруги. Утешив себя тем, что теперь мать будет иметь официальное право жить здесь, да и находящаяся в его теле Юля не будет страдать хотя бы из-за жилищных проблем. Вспомнив платёжки на квартплату в размере тридцати с лишним тысяч в месяц, Коляоткрыл счёт в банке с ежемесячным начислением процентов, из которых автоматом производилась оплата ЖКХ, а оставшаяся часть копилась до востребования. После чего он по настоянию подруги переписал на себя однушку.

Накануне поездки за матерью у ребят вырвался свободный денёк, который они мечтали провести в праздности и неге, однако суматошный ритм минувших недель дал о себе знать: проснулись они ни свет ни заря и слонялись по дому, не находя себе места. В итоге первой не выдержала Юля и внесла предложение:

— Допустим, мы обижены на Василия за то, что он нам не поверил. Но имеем ли мы право обижаться? Мы бы на его месте — поверили? Вряд ли. Вано в своё время тоже не верил, и влип по глупости.

— К чему вся эта тирада? Предлагаешь пойти к нему и сказать — мы пошутили?

— Нет. Зачем? Просто не поднимать больше эту тему. Он чётко дал понять, что в подобное не верит.

— Ага, или испугался и решил, что благоразумнее заткнуть нас и сделать вид, что не верит.

— Может, и так. Но винитьего мы не вправе.

— Тогда чего ты хочешь от меня сейчас? — начал раздражаться Коля.

— Поехать к нему. Просто так. Как друзья. У него отпуск, а из клиники их метлой погнали. Это значит что? Он сидит дома и не понимает, куда мы запропастились. Не звоним, не заезжаем.

— Можно подумать, он за это время у нас весь порог протёр и телефон оборвал, — буркнул Коля.

В результате недолгих споров Юля победила, и уже через час друзья стояли на пороге старлея. Вот только никто не спешил им открывать двери.

— Говорил же, что хотя бы позвонить для начала надо. Он слишком деятельный, чтобы в отпуске просто так сидеть дома, — выискивая в мобильнике номер старлея, ворчал Николай.

Однако, ни с первого, ни с десятого звонка трубку никто так и не взял.

— Ладно, поехали ко мне домой. Надо вещи собрать на дачу и для тебя, и для матери, — отказался от затеи найти товарища Коля.