Книга Твоя чужая жизнь, страница 117 – Марина Андреева

Пробуждение для Синельникова было сущим кошмаром. Голова раскалывалась, в такт раздающимся воплям мобильного и дверного звонка, вперемешку со стуком в дверь. Тело ломило от проведённой в неудобной позе ночи. Дотянувшись до мобильника, он, скрипя зубами и морщась, нажал сброс и неуверенными шагами, придерживаясь за стены, поплёлся к готовой уже слететь с петель входной двери.

— Ты охренел? — влетая в квартиру, заорал капитан и, окинув товарища взглядом, хмыкнул: — Нормально девки пляшут. Мы с ребятами ночь не спали, пытаясь разгрести закрутившееся вокруг нашего старлея дерьмо и искренне считая, что ты трудишься, не покладая рук… а ты тупо нажрался?

Глаза гостя метали гневные молнии.

— А я и трудился, — подставив голову под холодную воду, проворчал майор.

— Оно и заметно! Морда помятая, перегаром за версту разит. Я уж испугался, что тебя уже того… в расход пустили…

— Может, и пустили бы… — вспоминая минувший, полный странностей, вечер, выдавил из себя Синельников.

— И вместо того, чтобы мне позвонить — налакался? Ох, и хорош же ты! Боец, нечего сказать! Ладно. Бог с тобой. Таблетку дать? Или и так нормально?

— Пошутил? Нормально… ты б ещё у мертвого о здоровье спросил.

— Давай-ка приводись в порядок, и поехали. Там у ребят отчёт, отпустил бы уже бедолаг, с ног же валятся, пока ты тут морду плющишь.

— А сколько времени? — взглянув на ясный день за окном, поинтересовался Александр.

— Одиннадцать тридцать уже. Изверг, блин.

Майор ощутил, что вчерашний сумбур в мыслях вновь возвращается, и, не слушая раздающиеся из кухни гневные возгласы, направился в душ. Вскоре, относительно придя в себя, он в сопровождении товарища выходил из подъезда.

— Как же тебя так угораздило-то? — не унимался тот.

— Надо было тебя к этому Николаю вчера отправить, сегодня был бы таким же, — не желая рассказывать о минувшей и так и не отпустившей слабости, огрызнулся майор.

Однако капитан не унимался, допытываясь, что и как. В итоге, весьма смущённый Синельников вкратце рассказал о минувшем вечере и в завершение добавил:

— Не прост этот парнишка, ох, как не прост. Я еще на подходах к его дому почувствовал дискомфорт психологический, но как-то не придал ему значения. А зря. В итоге, я ощущал себя мухой, приманенной в паутину. И какое-то время как под гипнозом был. Понимал — что-то не так, а уйти — не мог. Он очень хороший психолог. Так мозги загадил… тьфу! Вспоминать не хочется. До сих пор не по себе.

— Ну, прям ты не у малолетки какого-то был, а у маньяка с паранормальными способностями! — заводя машину, усмехнулся капитан.

— Скорее, экстрасенсорными. И зря смеёшься. Знаешь, Степанов, я тут подумал… в следующий раз ты к нему сам пойдёшь.

— Своих дел у меня мало, что ли? Ну что, поведать вкратце то, что ребята нарыли?

— Ну, и чего ты такой нудный, а? Помолчи. Дай в себя немного прийти. Кстати… напомни попросить их опять те кадры распечатать.

— А те куда дел?

— У этого, — он скривился от воспоминаний о вчерашнем вечере, — забыл.

По прибытии в участок, Синельников в пол-уха выслушал рапорты молодёжи и, попросив не беспокоить, хотел закрыться в кабинете и покемарить, да не тут-то было: в двери влетел бледный Степанов:

— Во что мы вляпались, Сань? — съехав по стене прямо на пол, сипло произнёс он.