Книга Императорская любовь, страница 119 – Марина Андреева

Мэрион словно почуял мой настрой и буквально напирает сзади. Эх…

По дороге я молил всех богов чтобы успели и мы, и они… У нас шансов было немного больше. Хотя бы благодаря закалке, ведь в седле мы провели немало времени. Ну, а если что, то и жизни свои дорого продадим. На ходу связался с управляющим поместья Заславских, проинструктировал.

Аномальную зону миновали на удивления быстро. Я порывался рвануть назад, вернуть спутников, но Мэрион не позволил:

— Они уже довольно далеко. Пока нагоним, у них лошади не слишком выносливы, пока с их скоростью поползём обратно. Укрыться до сумерек точно не успеем.

Пришлось признать, что товарищ прав.

Во дворце царили суета и переполох. Новость о некроманте и обряде здесь давно не была тайной. И правильно, иначе как объяснить жильцам, почему нельзя выйти на улицу, открыть дверь или окно?

Владисвет посадил на амулеты связи несколько десятков вельхоров для оповещения наиболее крупных населенных пунктов, глав родов, градоначальников, старейшин в селениях. Те, в свою очередь, должны будут оповестить небольшие окрестные поселения.

Эта схема была отработана давно, но никогда прежде не применялась в реальной практике. Увы, всё бывает впервые.

Мечусь по дворцу, раздавая распоряжения. В промежутках забегаю в библиотеку, где Мэрион пытается отыскать что-нибудь о том, как побороть свалившееся на нас проклятие, не пользуясь помощью сторонних магов. А то кто знает, чем может обернуться такая помощь? Как бы хуже не стало.

Управляющий Заславских доложил о прибытии Ларетты и её сопровождения. Успели. Хорошо.

За окнами стемнело. Во дворце какая-то неестественная тишина. Все заперлись по своим комнатам. Сидят, не высовывая носа, лишь гвардейцы патрулируют этажи.

И вдруг слышу, внизу какой-то переполох. Крики, топот проносящихся мимо моего кабинета гвардейцев. Мы с Мэрионом и Владисветом переглянулись и рванули вниз.

Открывшаяся картина заставила похолодеть кровь: мертвяки, благодаря количеству и «неуязвимости» уверенно теснят гвардейцев, и вот-вот достигнут прохода на этаж, а там и на лестницы…

Есть ли уже пострадавшие? Неизвестно. Раненые, те, кого придётся сжечь поутру, имеются уже точно.

Кидаемся в гущу сражения. Гвардейцы, заметив наше участие, удваивают силы. Тесним противника обратно к дверям. Некоторых тварей удаётся убить.

— Головы! Головы отрубайте! — орёт Мэрион.

Тяжко биться с теми, кто почти неубиваем. Руку пронзает боль. Отрываю голову успевшей ухватить меня твари. Вот и всё. Моя песня спета. А тут ещё и амулет связи завибрировал. Не отвечать бы — отвлекаться лично для меня уже не опасно, но можно подвести тех, кто рядом. И удержаться, не ответить, не могу — вдруг что-то случилось с ней?

— Лео? — раздаётся такой родной голос, что в груди всё болезненно сжалось. — Как там вы?

— Плохо, — отозвался я, перекрикивая звон металла. — Кто-то впустил этих тварей во дворец, — говорю, краем глаза замечая распростёршееся на полу возле самых дверей тело Витаэля. Вот кто за этим стоял.

Но ей об этом я говорить не стал.

— Ларетта… Хочу чтобы ты знала… Я люблю тебя. Давно. Береги себя. И… Помоги Раментайлю, что бы ни случилось.

Очередная тварь вцепилась в предплечье. Я невольно зашипел от боли. Наслаждаюсь последними ощущениями. Боль, злость, опасение за близких и любимую. Скоро я лишусь возможности сопереживать, волноваться, чувствовать.