Книга Windows. Окна Большого города, страница 9 – Марина Белкина

Я взял кристалл и сунул за пазуху.

Поезд неспешно полз по перрону. Глаз его горел ярко, как перья Белой птицы.

— А как же ты? – спохватился я. – Как ты вернешься туда, такая сияющая?

— Я вернусь. Обязательно. Ведь мне надо встретить тебя на Белом балконе Восьмиэтажки. – Она посмотрела мне в глаза. – Я должна вернуться.

— За кем ты летела через море, вслед за дирижаблем? – мой голос дрогнул из-за внезапной догадки.

— Я тебя маленьким помню. Как ты из кубиков Пизанскую башню строил… Ты кубики любил. Светлая голова.

Поезд остановился. Дверь вагона открылась, и на перрон вышла проводница в форменном платье, с густо накрашенными губами. Слишком яркая и осязаемая, она не выглядела тенью, как я. Неужели живая?

Держа кристалл в левой руке, я подошел к ней вплотную. Проводница рассеянно посмотрела мимо меня, и я проскользнул в вагон. Прошел вдоль ряда окон по ковровой дорожке и дернул дверцу первого купе.

Это было самое обычное купе, кажется, я видел такие при жизни. Четыре полки, искусственные цветы в вазочке на столике. Мне показалось, что пахнет розами, и стало грустно. Хотелось запрыгнуть на верхнюю полку, накрыться одеялом и уснуть без задних ног. И катиться в этом поезде не до Демонополиса, города, где демоны закидывают заблудшие души себе на горб, а домой, в свой родной город, названия которого я не помнил и даже не мог прочесть.

На нижней полке сидела маленькая бабушка в цветастой кофте и длинной юбке. Ноги в сапогах не по размеру не доставали до пола. Из-под белого платка виднелись длинные седые волосы, частично заплетенные в маленькие косички. Левая рука чуть меньше и тоньше другой, прижата к телу. На коленях – плетеная корзинка.

Бабушка не выглядела тенью. Она была живой, как и проводница. Я решил, что она меня не видит и очень удивился, когда бабушка вдруг посмотрела мне в глаза и сказала:

— Ну, здравствуй, пострел. Садись к окну и помалкивай. Тут полно живых, всех детей в вагоне распугаешь.

Словно в подтверждение ее слов за стенкой заплакал ребенок.

— А Красный цветок прячь за пазуху, поближе к Белому перу. В таком диком месте он тебе не помешает.

Я сунул кристалл за пазуху. Почему они называют его Красным цветком?

То ли из-за соседства с этой незнакомой бабушкой, которая чем-то напоминала Белую птицу, то ли из-за того, что я сел в поезд и куда-то еду, то ли из-за запаха роз, но на душе стало хорошо и спокойно.

Поезд тронулся. Перрон остался позади, и за окном из-за букета искусственных цветов в вазочке выплывала пустыня Ада, затопленная флуоресцентными водами. Поезд въехал в тоннель – черная дыра загрохотала в ушах. Затем мы вылетели из тоннеля, и на встречу бросилось синее небо. Мимо бежали поля, луга раскинули зеленые дали до самого горизонта, в высоких травах запутались белые цветы. Я уже привык не гореть на раскаленной сковородке адской планеты и не плавиться под кислотными дождями, но тут не смог сдержать набежавших слез. Я дома…

Дверца отъехала, в купе вошла проводница и строго посмотрела на меня. Она могла меня видеть!

— Проверка документов.

— Его билет у меня, дочка, – сказала бабушка и полезла в свою корзинку. – Внучок мой.