Книга Windows. Окна Большого города, страница 129 – Марина Белкина

— А муж? – спросила Аглая Ивановна, утирая слезы.

— Катался на лыжах и свернул себе шею, – сказала Элина, смакуя каждое слово. – Спустя три года после той истории.

Она провела рукой по своим коротко остриженным волосам.

— А я приняла дела. Многие уговаривали меня продать его бизнес, но я сама встала во главе ювелирных салонов и могу с гордостью сказать, что преуспела.

Элина взяла со стола письмо Артема и погладила кончиками пальцев, как живое существо.

— Спасибо вам. Вы даже не представляете, что сегодня для меня сделали, – сказала Элина и поцеловала ей руку.

С заставки старенького телефона Аглаи Ивановны смотрел маленький мальчик с рыжими волосами и веснушками на вздернутом носу. Солнечный мальчик. Безотчетным движением Элина качнулась к телефону, экран погас, и на черном треснувшем дисплее она увидела отражение своего лица, словно в осколках разбитой жизни.

Поздним вечером Аглая Ивановна уселась в заказанное Элиной такси и подумала, что событий этого дня ей хватит до конца ее дней.

А на следующий день снова был ее законный выходной. Аглая Ивановна спустилась на лавочку, посидеть с женщинами.

У инициативной группы первого подъезда за эти годы случились разные события. Дуся ушла на пенсию. Анна Петровна завела кота. Дарья Тихоновна пережила ковид. Ее шестидесятилетняя невестка умерла, и ее похоронили в пакете, как мусор. А почти девяностолетняя Дарья Тихоновна выкарабкалась, выписалась из больницы. И про нее даже написали в новостях.

В подъезд попыталась незаметно прошмыгнуть Ева, но ей это не удалось.

— Евочка! – обрадовалась Аглая Ивановна. – Да какая ты хорошенькая! Замуж не вышла?

— Ты вроде хромать меньше стала, – вторила ей Дуся. – Точно, Ев.

Дарья Тихоновна покачала головой.

— Мужа тебе надо, вообще на крыльях полетишь.

Ева кивала и улыбалась доброжелательно и снисходительно. Бабушки! Главные друзья детства, теплые и уютные, пекут блинчики, которые так и таят во рту. Из обрезков ситца делают жилетки для пупсиков: пестрые квадраты с двумя дырками для кукольных ручек. Проходит время, вчерашние девочки вырастают, погружаются в собственные проблемы, а они все пристают со своими дурацкими расспросами, неуместными советами и слишком калорийными блинчиками. Бабушки сидят на своих лавочках. Чего от них ожидать? На что они годятся?

Из раскрытого окна доносились птичьи голоса, смех с улицы, и ей казалось, что в морозном воздухе звенит Весна. Элина сидела за столом у компьютера и писала рассказ. Рядом лежали серьги с изумрудами. Старинные и изящные. Совершенные, как короны. Потерянные, как вера в любовь, и вновь обретенные.

* * *

Он спал в маленькой спаленке, освещенной светом ночника. Солнечный мальчик Марик. На ладошках – родимые пятна, и еще одно на левой руке, чуть выше запястья. Тень от длинных ресниц падала на пухлые щеки, покрытые веснушками. Ресницы вздрагивали во сне. Что ему снилось? Пустыня Ада, этажи Восьмиэтажки, отсчитываемые рефреном – я должен вернуться. На тумбочке у кровати в свете ночника – все его богатства: перо Белой птицы, медный крестик на веревочке, зеркало в простой грубоватой оправе да витой ключ с головкой в виде короны.

Маб провела тонкой морщинистой рукой по рыжим волосам.

— Бедный мальчик. Счастливый мальчик.

Она взяла с тумбочки зеркало, заглянула в него и увидела полки с книгами до самого потолка, дубовый стол рабочего кабинета, за которым сидел солидный человек в элегантном костюме, с аккуратной бородкой клинышком и проседью в волосах.