Книга Windows. Окна Большого города, страница 114 – Марина Белкина

— Не могу.

— Но почему?

— Она ждет меня.

— Кто?

— Белая птица. Ждет на Белом балконе верхнего этажа.

Вельзевул отбросил меню. Взгляд его вспыхнул огнем, который мгновенно угас, и он растянул губы в улыбке.

— Белой птицы больше нет. Гарпия разодрала ее на куски. На ее месте я был бы осмотрительнее и не совался сюда без вуали. Легально в Аду могут находиться только Ангелы-гиды, которые проводят экскурсию для теней. Сорокадневный посмертный тур.

Он коснулся смартфона, и на голографическом экране возникла пустыня Ада, залитая флуоресцентными водами, над которой парила Птица. Такая белоснежная, что светилась, как солнце. К Белой птице метнулась черная тень.

Я закрыл глаза. По моим щекам текли слезы.

— Ее больше нет, – услышал я его голос. – И никакого балкона нет тоже. Не веришь? Сам посмотри.

Я открыл глаза и увидел на экране 3D-план Восьмиэтажки.

— В этом здании нет никаких белых балконов. Только те, через которые ты проходишь, поднимаясь на следующий этаж.

— Я не верю тебе.

— Ты можешь верить во что угодно, но ты не выйдешь на Белый балкон. И не потому, что я такой мстительный и злой, а потому что проект этого здания не предусматривает никаких балконов, кроме тех, через которые ты поднимаешься на следующий этаж. – Вельзевул отпил из своего бокала. – Это типовой проект. Нам пришлось отменить целый этаж, этаж лжецов, включая суд и бездонную бочку, которую наполняют после смерти бюрократы, в этом чертовом доме, потому что чертов проект не предусматривал Девятого этажа, а ты говоришь о каком-то Белом балконе?

Я плакал, утирая слезы.

— Она ждет меня, – повторял я. – Я знаю. Белая птица ждет меня.

Он перегнулся через стол, и я невольно отпрянул.

— Хватит всей этой чуши про белых птиц и белые балконы, слишком много белого для этого места. Мне нужно зеркало, а тебе – попасть в бухту, – тихо сказал он своим волшебным голосом. – Решайся.

— Не могу, – со злостью ответил я. – Да и зачем оно вам? Говорят, это зеркало приносит несчастье.

Он громко расхохотался.

— Ты вообще понимаешь, с кем говоришь? А ты забавный. Что ж, будь по-твоему. Удачи с медсестричкой, курьер.

Возле столика снова возникла официантка. В ее руках было блюдо, накрытое круглой металлической крышкой, которое она поставила передо мной. Стыдно сказать, но мысль о бигмаке вдруг поглотила меня так, словно важнее этого не было ничего ни в жизни, ни после нее. Позабыв о Вельзевуле, я поднял крышку. На пустом блюде лежал ключ с головкой в виде короны и какая-то бумага. Договор на продажу моей души.

Я поднял глаза и увидел напротив пустой стул, недопитый бокал коньяка на столе и удаляющуюся фигуру всадника на мухе размером с хорошего коня за панорамным окном.

Получить старый добрый бигмак невозможно теперь даже в Аду… Я взял с блюда договор. Он был порван и распался в моих руках на части. Ресторан с камином, куклами, сидящими на каминной полке, и панорамным окном с видом на плывущий внизу город демонов подернулся рябью, словно водная гладь. Картинка стала меркнуть, голова закружилась, и я лишился чувств.

Я очнулся в больничной палате, в которой в три ряда стояли железные кровати. Я посмотрел на свои руки – моя теневая оболочка порядком посветлела, когда я попал на последний этаж. Взгляд уперся в большое распахнутое окно. За окном раскинулась детская площадка, самая обычная земная площадка – шедевр компьютерной графики от Вельзевула – с горкой и песочницей. Я наверняка видел такие сотни раз при жизни. На площадке играли дети, за которыми присматривали их матери. Вели за ручку, учили ходить, бросали мяч, бежали со всех ног, стоило оступиться их малышу, самому драгоценному на свете.