Онлайн книга «Сентябрь»
|
На следующий день Неджиб проснулся поздно. Солнце сияло во всей чистоте небес, играя яркими бликами на воде. Распахнув окно, он прежде всего взглянул в ту сторону, чтобы мысленно сказать: «Бонжур!» Под атласным пологом небес, на теплых волнах моря, Пазарбаши, умытый и свежий, словно улыбался в лучах света. Внезапно Неджиб почувствовал такую тоску, что не мог понять, как это прожил три дня без Суад, не видя ее и даже не чувствуя потребности видеть. Но при мысли о том, чтобы поехать к ней, он остановился в растерянности и бессилии. Как он поедет? И, главное, что будет потом? С этими мыслями он бродил без цели. Вернувшись в отель к завтраку, он дошел до такого состояния, что жизнь без нее казалась ему невозможной. Он почувствовал неодолимое желание ехать туда, чего бы это ни стоило, и, едва проглотив завтрак, вскочил в экипаж. Пока коляска, омываемая свежим ветром с Босфора, быстро мчалась по Посольской набережной мимо пристани, Неджиб все думал о ее глазах, размышляя о том, какого приема ему ждать. И вдруг мысль найти супругов холодными и равнодушными так испугала его, что он усомнился. И раз уж начались эти мрачные мысли, он дошел до того, что признался себе: нет ведь таких уж явных доказательств, что его любят. Тогда началась борьба – потребность вновь утонуть в поэзии глаз Суад боролась со страхом найти их холодными и спокойными… Он выдержал эту борьбу до самого Бююкдере. Но по мере приближения к их дому им овладело такое сильное волнение, что он тронул кучера тростью и велел остановиться, после чего вышел. Куда же теперь идти? Ошеломленный, не думая ни о чем, он повернул назад и зашагал, сам не зная куда. Бродя по деревне, он чувствовал внутри непонятную тяжесть. После трех дней счастья Неджиб ощущал себя раздавленным. Вдруг он очутился на лугу, свернул на дорогу к Дамбам, и воспоминание о том, сколько раз он проезжал здесь с нею, сжало ему сердце. Немного пройдя, он заметил слева сад. Здесь они останавливали коляску, пили воду… Неужели все это теперь невозможно? Он присел под деревьями. Одиночество и тишина доставляли Неджибу удовольствие. Долго размышляя, пытаясь вновь вызвать в памяти тот взгляд Суад, он старался обрести надежду и силы и понемногу приходил в себя. Грустный оттенок того последнего взгляда казался ему исполненным тысяч значений. То, что Суад сначала не проронила ни звука, даже головы не подняла, делая вид, что занята, – свидетельствовало о борьбе в ее сердце. Но потом сердце взяло верх, глаза увлажнились печалью этой борьбы, губы сжались в нерешительности, голос дрожал, но все же она сказала: «Они вернутся непременно!» Волнение заставляло ее произносить эти слова с намеком: «Вернутся». Нет, эта отстраненность не могла быть ненавистью. Привыкший к тишине, он вздрогнул от внезапного шума и повернул голову, взглянув на проезжающую по дороге коляску. Но вдруг в глазах у него померкло – ему почудилось, будто в экипаже он видит Сюрейю и Суад, и это вызвало в нем страдание, подобное боли от предательства, – словно в усталом сердце раскрылась старая рана. В этом он усматривал нечто вроде женской измены, нарушения данной клятвы, настоящую трагедию. Ему казалось, что Суад не может куда-то выехать и развлекаться без него. Он склонил голову с глубокой горечью и печальной тоской: «Ах, несчастный, если бы ты знал, как ничтожен ты в ее жизни, если бы ты только знал!..» |