Онлайн книга «Сентябрь»
|
Все это требовало кровавой борьбы, тщательно скрываемой под маской естественной улыбки и деликатности, что еще больше истощало ее нервы. Бесконечные головные боли, упадок сил, несварение – все это вместе лишало Суад радости. Она дошла до того, что, несмотря на внешнее благополучие и отсутствие видимых причин для тревоги, стала жертвой тоски, разъедающей ее изнутри. Правда, Сюрейя, поглощенный своими делами, ничего не замечал. Но Неджиб – с его тревожным взглядом, с его страстной заинтересованностью – все видел. В этой тьме он иногда замечал ее неизвестные печали, но, не находя причины, изнемогал в догадках, воображая бури в ее душе. Мысль о том, что Суад, возможно, думает о другом мужчине, сжигала его изнутри. Он боялся утратить к ней уважение, боялся увидеть ее падение с пьедестала – и потому старался не думать об этом. «Какая же это эгоистичная мысль, – усмехался он. – Как будто это что-то изменит!» Он размышлял, искал причину ее состояния, анализировал ее отношения с Сюрейей. Хотя прежней гармонии между ними уже не было, но и раньше, когда он не был так близок с ними, подобные размолвки казались естественными. «Два характера, какими бы подходящими друг другу они ни казались, – рассуждал он, – при постоянном совместном проживании с годами неизбежно сталкиваются. Либо оба властны – и тогда вечные ссоры, либо один супруг подчиняет себе другого». Хотя Неджиб, с его врожденной чуткостью, мог бы распознать признаки болезненности в тонкой натуре Суад, он не понимал причин этой болезненной чувствительности и оставался в неведении. Порой Неджиб изнывал от жгучей ревности, не находя объяснения подавленному состоянию Суад. Это мучило его больше всего, отравляя душу яростной злобой, пока он не оказывался на грани отчаяния. Иногда, глядя на Сюрейю, он ревновал не только потому, что тот был мужем Суад, но и за его поверхностную, неглубокую натуру. Сюрейя был человеком простым и прямодушным – он не задумывался о дурных последствиях, даже совершая неблаговидные поступки, и оставался всегда искренним и открытым. Он жил без тревог и забот, не предвидя возможных последствий своих действий. Его энергию необходимо было куда-то приложить, и теперь, когда он достиг определенного возраста, все накопленные за долгие годы его нереализованные устремления вырвались наружу, увлекая его то лодками, то другими затеями. Теперь его новой страстью стали парусники – собственная лодка казалась ему уже слишком скромной. Говоря о предстоящих гонках в Тарабье, он перечислял несколько парусников, привезенных из Англии, подробно описывал их и восклицал: — Ах, если бы у человека был такой парусник! – А потом поворачивался к Суад: – Тогда и ты бы отправилась со мной! У парусника есть каюты, столовая, все удобства… Как настоящий корабль! Можно взять жену и отправиться в Мраморное море. В Муданью… В Ялову… А если захочешь – хоть на Митилену, в Измир… Суад смеялась: — Как думаешь, а в кругосветное путешествие у нас получилось бы отправиться? Неджиб тоже участвовал в беседе и ставил свои условия: — Ну нет! Вот если бы это была небольшая яхта… Тогда они с восторгом говорили о красоте дальних стран, о поэтической гармонии и завораживающей красоте красок, присущих неизведанным местам, мысленно проплывая мимо островов к берегам Италии. Они представляли себя в итальянском порту, среди звона якорных цепей, и восклицали: «Ах, как было бы чудесно!» |