Книга Продана криминальному боссу, страница 94 – Анна Гром

— Понимаю.

Эмилия отвечала, как робот – не чувствуя, не соображая, не понимая. Делая и говоря лишь то, что от неё требовали.

Весь ужас положения накрыл её только тогда, когда её высадили у входа. Она смотрела им вслед, пока машина, в которой её везли, не растворилась в потоке других машин. Александр сам никогда не отдал бы такой приказ – за последние недели они стали по-настоящему близки. Ей не приходилось сомневаться в нём. Значит, это сделали те, кто хотел повлиять на него. Значит, они знали, как она ему дорога. Эмилии захотелось немедленно бросится в мотель и потребовать телефон, чтобы позвонить Саше, но она остановилась.

Ей стало безумно страшно. Тёмная сторона его жизни до сегодняшнего дня никак не касалась её, но волею судьбы именно сегодня она, наконец, поняла, что всё имеет свою цену. Цена её страсти оказалась равна цене её жизни. Эмилия судорожно пыталась понять, как и почему судьба завела её в этот лабиринт и есть ли из него выход.

— Боже мой, что мне делать? – она сказала это вслух и тут же схватилась за шею – горло пронзило острой болью, связки сомкнулись, изо рта вырвался хрип и плач. Она попыталась что-то сказать, но не смогла – голос пропал. Голос, которым она очаровала Сашу Воскресенского, исчез из её жизни вместе с ним.

— Милка?

Её окликнули. Эмилия, не переставая безотчётно сжимать ладонью шею, закрутила головой. Парковка у мотеля была оживлённой, но она никого не узнавала, и на неё никто не обращал внимания.

— Да ну! Милка! Салимова!

Что-то смутно знакомое послышалось ей в этом «Милка».

Из памяти по кусочкам словно мозаика, всплывало юное, маленькое лицо сердечком и курносый нос на нём, весёлый смех и грустные глаза. Этот диссонанс всегда напрягал Эмилию, она не знала, что прячется за фасадом напускной жизнерадостности, наверное, разочарование. Эмилия не знала, что у Нади внутри, но тогда, четыре года назад, у неё не было выбора. Тогда Надька была единственным человеком, на которого она могла опереться.

Ей нравилась Надя: своим лёгким отношением к жизни, умением преодолевать трудности и не зацикливаться на плохом, своим весёлым нравом, тем, что за её плечами не было багажа из горя и смертей. Эмилия тянулась к ней, словно к солнцу. И доверяла. Надька заразила её своей глупой мечтой, своим желанием найти мужчину, который решил бы все её проблемы. Мечтой стать эскортницей. Именно Надька подтолкнула её к её первому клиенту – бородатому мотоциклисту с добрыми глазами, которому ничего не нужно было, кроме минета. Всего лишь минет… Потом этих минетов было ещё два или три. Эмилия никак не могла начать играть «по-крупному», как начала Надька – она брала пять тысяч за час, двадцать за ночь. А потом случится Осипович. И она больше не виделась с ней.

Надя почти не изменилась. Всё та же улыбка, всё те же грустные глаза с наметившимися морщинками вокруг. Она была в немодных уже расклешённых джинсах на низкой талии и в потертой кожаной курточке, под которую был надет топик, открывающий живот. За эти три года она раздалась в талии, а её юная миловидность истерлась, словно по ней прошлись наждаком. Она занималась всё тем же – Эмилия заметила, как та выходила из мотеля под руку с водителем трака, припаркованного на площадке.

— Ничего себе, какая ты стала! – Надя пошла к ней и осмотрела, оценила её внешней вид: сумочку от «Биркин», укороченные брюки и жакет от «Ив Сен-Лоран». – Какими судьбами? Решила, наконец, вспомнить обо мне?