Книга Продана криминальному боссу, страница 54 – Анна Гром

А после, увидев Александра в фойе – такого красивого, статного, в смокинге, ждущего её и только её – воспряла духом. Её сердце трепетало, как птица, когда он, осторожно касаясь, надевал ей на шею бриллианты. Которых она не заслужила. Не выстрадала. Эмилия почти привыкла, что подарки равно извинениям. Это уравнение так плотно засело в голове, что она чуть не расстроилась, когда Александр, кроме комплекта украшений наверняка баснословной стоимости, подарил ей её любимые «Амуаж…», которые навсегда остались в доме прокурора. Но Саша был искренен, он не пытался купить её расположение, ведь она и так уже отдала ему всё и отдаст ещё больше, стоит ему только намекнуть… И она снова была счастлива, глядя из окна его машины на вечернюю Москву.

Она расстроилась, когда увидела Дашу с Катей в «Империал». Даша посмотрела на неё так, словно хотела убить на месте. Эмилия была шапочно знакома и с ней, и Катей. Их представляли друг другу на одном из многочисленных приёмов, куда Осипович таскал её с собой, как ручную собачонку. Но ни та, ни другая не отнеслись к ней серьёзно и не удостоили даже парой фраз.

Они демонстрировали пренебрежение всем своим видом – богатенькие дочки богатых папочек против девицы, которая с таким вот «папочкой» спит, наверняка не ради глубины его души и красоты тела. Все всё друг про друга понимали и знали, а если не всё, то восполняли недостающее сплетнями. Эмилия не делала больше попыток с ними подружиться. И от этого столь пристальное внимание Даши Калинских пугало её, было ей неприятным.

Но потом Саша обнял её так, чтобы все видели, показав этим, что ничего не стыдится. И Эмилия снова почувствовала себя счастливой. Они сидели рядом, дегустировали вино, говорили ни о чём и обо всём на свете. Эмилия могла, наконец, говорить о том, что интересно ей, не натыкаясь на пустой, непонимающий, а порой и насмешливый взгляд. Саша слушал её и слышал, и она почти любила его в этот момент.

А потом вдруг вспомнила всё, с чего они начинали. Вспомнила о его жене. Ведь если бы не её нелепая смерть – надо же, уронить фен в ванную! – Александр был бы сейчас с ней, а Эмилия – наверняка в гробу, сбитая машиной. Ей хотелось быть в чём-нибудь уверенной, хотя она знала больше других, что в этой жизни нельзя быть уверенной ни в чём.

Ей хотелось, чтобы Александр Воскресенский никогда не любил свою жену, но её, Эмилию Салимову, обязательна полюбил бы. Хотелось, чтобы Саша боролся за неё, но в то же время не хотела, чтобы они с Осиповичем когда-нибудь где-нибудь пересекались. И ей было страшно спрашивать, чем закончилась история с её похищением.

Ведь Александр её похитил! Похитил из дома прокурора Москвы!

А к концу вечера она и вправду замёрзла – в платье с открытыми плечами холод подвала ощущался особенно сильно. Хмель отошёл и больше не согревал её, только объятия Александра давали ей живительное тепло, но одних объятий ей было мало…

— Ты умеешь водить?

Саша спросил её, когда они подходили к его блистающему хромированными колёсами «Линкольну».

— Никогда не садилась за руль.

У неё не было водительских прав, не было и у её матери – в их семье почему-то считали вождение автомобиля не женским делом. Да она и сама бы не рискнула: лавировать в плотном городском трафике, умудряясь ни в кого не врезаться, изучать все эти штрафы, парковки, миллион кнопок на приборной панели – всё это казалось ей недостижимой наукой, а с точными науками ей всегда было непросто…