Книга Продана криминальному боссу, страница 51 – Анна Гром

— Мне неловко… Я этого не заслужила.

Эмилия замотала головой, огорчилась, взгляд её подёрнулся мутью. Словно она провалилась вдруг в воспоминания, не самые радужные. Наверняка Павел Осипович одаривал её также, не забывая напоминать ей, что это всё только по его милости, и она должна быть благодарна, и ноги ему должна целовать…

Александр тряхнул головой, отгоняя вспыхнувшую вдруг злобу.

— Сделай это для меня.

Эмилия распаковала флакон. Выставив перед собой руку, она надавила на распылитель и вошла в ароматное облако. Тонкая нотка цитруса и кардамона, дымный шлейф, кожа и мускус – Александр прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как аромат звучит на ней. Драматично, богемно и как-то по-осеннему дождливо. Он шёл ей неимоверно. Ей шло быть такой – дорого одетой, недоступной для других, искренне, до смущения влюблённой. Эмилия Салимова не стоила шести миллионов – прокурор страшно просчитался. Она стоила гораздо дороже.

Ресторан «Империал» находился в Москве, недалеко от ипподрома и располагался на одной из старинных вилл, являющейся неполной реконструкцией древнего английского замка, специально выстроенного и состаренного. Сюда было сложно попасть – в «Империал» не пускали людей с «улицы», но и для «своих» очередь была порой на недели вперёд. Но только не для Воскресенских.

Они поднимались по широкой каменной лестнице, украшенной живыми цветами, и Эмилия доверчиво и пылко прижималась к его плечу. Каждый раз, когда Александр пытался заглянуть ей в глаза, она скромно отводила их и краснела. Воскресенский никак не мог понять, нравится ей здесь или она снова делала то, что хотели от неё другие – в данном случае, он.

Метрдотель – высокий, поджарый мужчина с сединой в тщательно уложенных волосах – встретил их проводил через весь зал к подвальной лестнице, ведущей в винный погреб. Эмилия явно никогда не была здесь – она с изумлением рассматривала тысячи кристальных люстр-подвесок, обрамлявший высокий, в четыре человеческих роста, потолок. Чёрный глянцевый пол казался скользким, как лёд, но, на самом деле, был абсолютно безопасен даже для дам на огромных шпильках – осторожно ступив на него и пройдя несколько шагов, Эмилия убедилась в этом и пошла смелее. Дойдя до середины зала, она вдруг резко обернулась и сникла.

— Что такое? – Александр наклонился к её уху, заботливо положив ладонь ей на открытую часть спины.

— Здесь Дарья Калинских и Катя Самарина. Смотрят на нас.

Младшая сестра Лены и младшая дочь Андрея Самарина, надо же, какая встреча! Дочки боссов двух группировок, одна из которых теперь враждебна. Эмилия знала их тоже, видимо, прокурор рассказал, ху их ху в их мирке. Александр не посмотрел в их сторону, они остались для него чёрным и розовым размытыми пятнами – пусть считают, что он их не заметил. Воскресенский мстительно ухмыльнулся – семейству Калинских будет, что осудить на семейном обеде. Их бывший зять с новой девицей, надо же, ни стыда, ни совести! А он не собирался щадить ничьих чувств, потому что о его чувствах мало кто заботился.

Александр лишь крепче обнял Эмилию.

— Пусть пялятся. Ты прекрасна.

Когда они спустились в погреб, метрдотель бережно передал их главному сомелье.

— Рады видеть вас, господин Воскресенский.

Невысокой, коренастый мужчина в коричневом переднике с поклоном проводил их до столика с диваном в конце помещения. Атмосфера от света и воздуха, царившая в верхнем зале, разительно отличалась от атмосферы винного погребка: тяжесть каменных сводов, дубовых балок, кованых светильников, отсутствие верхнего света и преимущественно тёмная отделка стен создавали ощущение уюта и интимности. Здесь они были вдали от чужих глаз. Эмилия расправила плечи и расслабилась, её красная помада отдавала теперь оттенком бордо, когда она улыбалась – уже не скромно, а открыто и радостно.