Книга Продана криминальному боссу, страница 103 – Анна Гром

— Я люблю тебя, Саша. Боже мой, я так боялась, я думала, умру…

Александр поцеловал её, заглушив бессвязный поток слов и признаний. Он обнимал её так крепко, что всё остальное перестало иметь значение. Только он. И только она. И больше никто и никогда не навредит им.

Густой, обворожительный аромат роз и жасмина витал в воздухе, смешиваясь с запахом сандала и эвкалипта от зажженных ароматических свеч, плавающих в пузатой стеклянной вазе. На деревянных помостках расположились ваза с фруктами и ягодами, шоколадное фондю, сыры, оливки и вино. Эмилия с пучком влажных волос на затылке, с бокалом вина в руке сидела напротив Александра в огромной круглой ванне, полной розоватой пены. Ванна стояла на деревянном постаменте и казалась похожей на гигантскую кофейную чашку, только без ручки.

Вид из окна был захватывающим. Пока в квартире обновляли систему безопасности, Эмилия и Александр проводили ночь в номере отеля «Четыре сезона» на сорок пятом этаже, и весь город был перед ними, как на ладони.

Москва казалась синей. Словно сверху кто-то набросил на дома и улицы шёлковое покрывало. Только блеск фонарей и автомобильных фар просвечивал сквозь него, словно нитки люрекса. Пригубив вина, Эмилия улыбнулась, поймала ответную, усталую и удовлетворённую улыбку Александра и снова взглянула в окно.

Тогда в приёмной Саша схватил её за руку и вывел прочь из здания, усадил в «Ягуар». И не сказал почти ничего по дороге в отель. Только позвонил и забронировал номер.

— Я решу кое-какие дела и вернусь, – сказал он ей, прежде чем уйти, оставив её в президентском люксе. – А ты жди меня.

И она ждала, потому что ждать его – ждать Александра Воскресенского – теперь было смыслом её жизни. И он приехал вовремя – она как раз набирала ванную. Александр набросился на неё с порога, смял в объятиях, поцеловал отчаянно, бешено. Сказал, как дьявольски волновался. А Эмилия повторяла на каждый второй вдох «люблю, люблю, люблю»…

Страсть одолела обоих прямо на полу коридора: Александр сдирал с себя рубашку, Эмилия путалась в завязках халата, тихо чертыхаясь. А после тело к телу, словно голодные звери, пока не наступило насыщение.

Где-то над рекой пролетел вертолёт – блеснули навигационные огни. Там, за огромным панорамным окном кипела жизнь. Жизнь Эмилии Салимовой только начиналась.

Она шевельнула ногой, собрав на поверхности воды горку пены, взглянула на Александра. Его разморила горячая вода, он был спокоен и, как всегда, в состоянии покоя и удовлетворения, расположен к разговорам.

— Кем были эти люди, Александр? – осторожно спросила она. Эмилия больше ничего не боялась, но ей было любопытно, что теперь будет. Чего ей ещё ждать.

— Их больше нет.

Она в изумлении приоткрыла рот, но сразу же захлопнула его, прикусила щеку. Ей пора привыкать ничему не удивляться. Даже тому, что из-за неё убивают людей. В первую очередь, к этому.

Едва не стать жертвой внутрисемейного конфликта, стать разменной монетой при делёжке власти, всегда теперь быть начеку и тысячу раз подумать, прежде чем сделать шаг в сторону – то была лишь малая цена за её отчаянную преданность и любовь к Александру Воскресенскому. Стоило ли оно того? Эмилия взглянула на его точечный профиль, на руку, пальцы, свободно держащие винный бокал. На мускулистую грудь, где дорожки мокрых волосков сливались и путались друг с другом причудливыми узорами. В глаза, глубокие, как омут, полные силы, глубинной печали и ответственности за эту силу.