Книга Продана криминальному боссу, страница 100 – Анна Гром

Он поднял было руку, но Александр сделал шаг в сторону. Искандер Борисович оступился, завалился вперёд, Александр подставил ему руки, почувствовал, как лёгкое, высохшее тело повисло на нём, а лицо уткнулось в грудь. Отец оказался так слаб – не смог высвободиться, когда Александр с силой прижал его лицо к своей груди. Где-то там, на границе сознания, Александр понимал, что отцу не хватает воздуха. Понимал, но отпускать не спешил. И руки сами собой давили сильнее.

— Отец, я любил тебя, несмотря на все, что ты творил со всеми нами, – произнёс Александр свистящим шёпотом ему на ухо, едва проталкивая звуки сквозь сжатое спазмом горло. Александру казалось, что ему тоже нечем дышать. – Но хватит. Хватит царствовать.

Это было похоже на объятие. Последнее объятие отца и сына, и от осознания этого Александра охватывал ужас.

Страшно. Страшно остановиться и страшно продолжать.

Остановиться, значит, подписать самому себе смертный приговор, ведь Искандер уже понял, что творится – он бил Александра слабыми кулаками по рукам и спине, вопил ему в пиджак, обильно смачивая горячей слюной. Продолжить и стать не только убийцей жены и брата, но и собственного отца. Главу Семьи Воскресенских. Что с ним после этого будет? А что будет? А что бывает с теми, кто свергает засидевшихся правителей? Они сами занимают трон…

Острый запах мочи ударил в нос, Александр рефлекторно дёрнулся, спасая ботинки из разливающейся по паркету лужи. Искандер в его руках затих, и от осознания неотвратимости произошедшего Александр сдавленно вскрикнул и ослабил хватку. Тело Искандера Борисовича Воскресенского безмолвной куклой свалилось на пол. Запрокинутая голова, раскрытый рот, распахнутые в ужасе глаза – всё, что осталось от грозного главы клана. У Александра затряслись руки, живот свело судорогой, а из глотки вырвался истерический смех.

В себя его привёл чей-то удар в челюсть. Александр устоял на ногах и даже сумел увернуться от второго. Перед глазами мелькнуло лицо Лёни Багирова, и Александр незамедлительно контратаковал. Удар в корпус Багиров пропустил, но с лихвой отыгрался, попав ребром ладони Александру по шее. Не слишком сильно, иначе старший сын Воскресенских лёг бы бездыханным телом рядом с отцом, но достаточно эффективно, чтобы, не тратя лишнего времени, жёстко, профессионально, по-военному вывести противника из строя. Держась за шею, Александр без сил сполз по стене, сел на задницу. Рубашка выдралась из-за пояса брюк, послетали запонки, с ворота отскочили пара пуговиц – Александр словно в мясорубке перемололо. Александр на поверку шевельнул челюстью – лицо пронзило болью. Было трудно глотать. Дышать трудно. Жить – невозможно. Александр чуть приподнял голову – Багиров молча стоял над ним, чего-то ожидая.

— Что, скорую будешь вызвать? – Александр скосил глаза на остывающий труп.

— А надо?

Александр в ответ только хмыкнул. Багиров вдруг резко поднял его за грудки, встряхнул, прижал к стене. Александр взглянул на него – его вечно каменная физиономия будто треснула, обнажая его живого, настоящего. Такого, каким он никогда его не видел.

— Слушай сюда, Саша. Слушай внимательно. Я поддержу тебя, если ты поклянёшься мне. – Его лицо было так близко, Лёня Багиров едва не касался губами его подбородка, чуть что – вцепится в шею зубами, как бойцовый пёс, у которого отняли хозяина. – Поклянись мне! – Багиров снова встряхнул его, заставив Александра сфокусировать на нём то и дело уплывающий взгляд. – Поклянись, что твоя мать больше ни слезинки не уронит.