Книга Мила и Медведь, страница 27 – Анна Гром

— Простите, Мила, кажется, я серьёзно облажался. Не могу это контролировать. И не хочу больше, – он снова целует меня, как на той свадьбе, и я, глупая-преглупая, снова не сопротивляюсь.

Однажды в колонку Маши Лав пришёл очень резонансный, животрепещущий и бесконечно философский вопрос в духе шекспировского «Быть или не быть».

«Что лучше, секс или торт?»

Я тогда не растерялась и ответила, что лучше всего торт после секса. Но в номере Руслана Медведева еда – это последнее, о чём я думала. Я там вообще ни о чём не думала, однако всеми семнадцатью техниками минета, изученными мной ради читательниц, я его сразу пугать не стала – мало ли чего подумает.

Я не думала о том, как долго это между нами продлится, как быстро я ему надоем, и как скоро мой Крис вернётся ко мне с пыльной полки, я просто наслаждалась моментом (хотя, думаю, Крис не залежится, мы ещё сыграем партию на троих). Максим растворился в тумане моего вынужденного игнора. Ну, когда тут отвечать, когда я всегда невозможно занята?

— Руслан Евгеньевич, вы непозволительно тяжёлый, – я едва могу дышать, когда после очередного горизонтального танго он наваливается на меня всем весом.

— Руслан Евгеньевич?! Да прекрати уже, – он закатывает глаза. Сложно избавляться от старых привычек, особенно после такого резкого перехода, чего тут непонятного?

— Руслан и Людмила, ага, будто мы с тобой из книги Пушкина сбежали, – фыркаю я, тычу ему в грудь, пытаясь выбраться. Очень уж хочется в душ. Ну, от торта я бы тоже не отказалась, потерянные калории надо восстанавливать. С такой физической активностью мне не грозит лишний вес.

— Хочешь, зови Рус. Так меня семья называет.

— Придумала! – меня осенило. Вскакиваю с постели и едва не начинаю хлопать в ладоши. – Медвежонок.

Пока Руслан, откинувшись на подушку, трясётся от смеха, я целую его в нос и сбегаю в ванную.

— Только не на конференции, Мил!

Ну, секс, конечно, мозги прочищает (а в моём случае ещё и слегка отупляет), но субординацию на людях никто не отменял. Зато перспектива оставаться с ним наедине в пустующем конференц-зале или в кабинете с широким столом мне очень даже по душе.

Однако, чего-чего, а пары полицейских в середине последнего рабочего дня сразу же после прилёта из командировки на моём рабочем месте я точно не ожидала. А уж тем более не ожидала того, что они остановятся напротив моего стола и приглашающе раскроют браслеты наручников.

— Людмила Валерьевна Малина, вы обвиняетесь в мошенничестве в особо крупных размерах, краже и промышленном шпионаже.

Что?!

Я впервые не знаю, что сказать. Тупо пялюсь на бумагу, где написано «Ордер на обыск», ошалело смотрю, как они роются в моей сумочке, грубо вываливая содержимое на стол, словно сквозь пелену вижу, как собираются у приёмной зеваки со всего этажа.

— Вот, ваша электронная подпись, Руслан Евгеньевич. Я же говорила, – возникшая рядом со мной, словно чёрт из табакерки, Обухова тычет пальцем на флэшку, выпавшую из моей сумки. Я эту вещь вижу в первый раз.

— Я не знаю, что это, – пытаюсь совладать с языком. Получается плохо. – Мне это подбросили. Руслан Ев…

Ищу его глазами, пытаюсь найти у него поддержку, но натыкаюсь на холодный, злой взгляд и каменное, непробиваемое выражение лица. Он мне не верит. Он верит Обуховой.