Книга Измена. 40 лет – ума нет, страница 37 – Анна Гром

Когда мы подъехали к салону и подошли к двери, то обнаружили что дверь и ручка измазаны в чём-то коричневом, судя по запаху, это были чьи-то продукты жизнедеятельности. Я надеялась, что собачьи – дурно пахнущий целлофановый пакетик лежал прямо у порога. Видимо, из-под собачки сразу подобрали или взяли из собачьей урны – неподалёку как раз поставили специальную, для какашек.

— Кому-то делать нечего, что ли?! – воскликнула я, пытаясь сообразить, как экстренно всё это убрать.

— Гляди-ка, – Машка наклонилась, потянула за верёвочку и достала откуда-то снизу холщовый мешочек с какими-то травами. Мешочек был запихан в какую-то едва заметную щель между кирпичами. Да уж, у меня похоже, зрение начинает садится от кропотливой работы с мелкими предметами. – На нас колдуют что ли? – и рассмеялась на всю улицу.

— Уж не Сергей ли меня выживает? – дурным делом подумала я и ляпнула вслух. – У него и собака как раз есть.

Машка только сильнее расхохоталась, представив, как приличный импозантный мужчина с сединой в бороде мажет экскрементами нашу дверь. Действительно, зрелище не для слабонервных. Но после последних моих десяти лет жизни, особенно прошедшей недели, я уже ничему не удивлюсь. Люди умеют изумлять.

Однако, несмотря на Машкино веселье, мне было отнюдь не смешно, потому что клиентка должна была прийти через пятнадцать минут, и мне очень не хотелось, чтобы она заходила в измазанную говном дверь. Мы с Машей быстро сориентировались и протерли дверь наспех влажными салфетками, я быстро открыла дверь, сняла с охраны помещение, вызвала уборщицу пораньше. Соответственно, оплатить ей придётся за дополнительную работу. Снова расходы…

— Давай хоть записи с камер попросим? – резонно предложила Машка.

Через час записи уже были у меня. Над моей дверью орудовали Ольга Михайловна и какая-то её неизвестная подруженция. На записи они выглядели, как две сбежавшие из дурдома.

Раньше я думала, что о таком только в газетах пишут. А вот теперь пожалуйста, сама очутилась внутри подобной идиотской истории.

— Во дурная баба, – только и выдала я, и тут же набрала сыну смс, чтобы поделиться своим «прекрасным утром».

Он сразу же перезвонил.

— Мам, это преступный сговор в целях нанесения ущерба. Пришли мне эти записи.

— Ой, Тёмк, ладно смеяться! Две сдвинутые бабки решили дурью помаяться, – я лишь махнула на это рукой, но сын не отступался.

— А в следующий раз она тебе дверь краской или тебя кислотой обольёт!

Кислотой, это уж слишком. Баб Оля способна только на мелкие пакости. Но с сыном спорить не буду. Пусть будет у него эта запись. Может, и правда пригодится.

Пока я ездила в суд, администратор Аня рассказала мне, что приходила какая-то «бабка», узнавала про стрижку, про маникюр, про брови, а сама всё зыркала по углам, ходила по салону, да так и не записалась никуда. Машка потом у себя в кресле иголки воткнутые нашла, а за зеркалом какие-то бумажки с каракулями и такой же мешочек с травой.

— Иголки с кладбища, наверное. Чтоб мы тут все передохли и обеднели, – расхохоталась Машка. Только вот мне было не смешно, потому что к вечеру от пережитого стресса я почувствовала себя плохо.

Да так, что наутро не смогла встать из-за высоченной температуры.

Машка всё утро бегала вокруг меня и едва не опоздала на работу. Я буквально силой вытолкала её, чтобы она открыла салон. Хотя силой, это мягко сказано, мои силы слабели с каждой минутой. У неё вагон клиентов на сегодня, у девчат брови, ресницы, педикюр… Целая эпопея. Стоило только мне свалиться. Я хотела выпить лошадиную дозу «Нурофена» и ехать вместе с Машей, но даже мысль о том, чтобы встать с постели, вызывала у меня приступ тошноты.