Книга Измена. 40 лет – ума нет, страница 27 – Анна Гром

— Надежда! Мне сейчас надо! Ты мне предлагаешь телевизор продать?!

Обнаглел! Григорий – святая простота! Неужели думает, что я ему хоть рубль теперь дам!? Надька, бегом в полицию! А пока бежишь срочно подавай на развод!

— Башку свою продай! – Я сбросила вызов и выскочила из кабинета, как ошпаренная.

За Галкиным соседом только что закрылась дверь. Пулей бросаюсь следом. Благо, Сергей не торопился. Он неспешно подошёл к припаркованному рядом с салоном огромному и угловатому «Танку» и взялся за ручку двери, когда я выскочила на улицу прямо в рабочем фартуке с сумочкой под мышкой.

— Сергей! А вы меня до отделения полиции не подбросите?

Сергей резко обернулся, смерил меня внимательным, серьёзным и хмурым взглядом (надо же, он и так может, а не только улыбаться, как добряк года!), не увидел следов побоев, крови и мяса, выдохнул. Напряжение, которое до этого момента сквозило в каждом его движении, словно невидимый панцирь, спало. Он расправил плечи, и в его глазах, ещё минуту назад настороженных, мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Садитесь.

Он обошел свою самоходную печь (иначе не назову эту прямоугольную махину цвета мокрого асфальта и с круглыми выпученными фарами-глазами, ей-богу, как у собаки), открыл мне дверь и руку подал, чтоб я туда загрузилась. Внутри «печь» оказалась неожиданно просторной и даже уютной, несмотря на брутальный внешний вид. Пахло чем-то неуловимо мужским – свежим деревом, хвоей и новым кожаным салоном. Я с кряхтением забралась на высокое сиденье, ощущая себя маленькой букашкой, попавшей в гигантский, но добродушный механизм. Матерь Божья, да тут стремянку надо! Зато вся дорога, как на ладони, и смотришь на всех сверху вниз, словно с капитанского мостика.

— Что случилось? – спросил он, напряжённо сведя брови. – Отделение полиции, ближайшее, – скомандовал он голосовому помощнику навигатора, и его голос, обычно такой спокойный, сейчас звучал с несвойственной ему резкостью. Он тронулся с места, как только слащавый голос искусственного интеллекта выстроил ему путь и любезно предупредил, как объехать пробки.

— Мой муж забрал у меня кредитку и навесил на меня долг в шестьсот тысяч, – отрапортовала я, чувствуя, как слова вылетают из меня, обжигая язык. Злость во мне бурлила, как в котле со смолой, густой и едкой. Ох, я бы вылила Меньщикову этот котёл на голову, прямо сейчас, не задумываясь. Представляла, как эта липкая, горячая жижа стекает по его самодовольному лицу, по его дорогому костюму, купленному, между прочим, на мои деньги.

— Надеюсь, он теперь бывший? – в голосе Сергея послышалась нотка едкого удовлетворения.

— Кстати, да! – Я взялась за смартфон, пальцы дрожали от адреналина и праведного гнева. – Госуслуги, подать на развод, – проговаривала я про себя, пока вводила нужные слова в строке поиска.

— Да уж, Надя, вы просто вихрь, а не женщина. С вами точно не соскучишься, – Сергей, видимо, не удержался от комментария, наблюдая за моими хаотичными, но решительными действиями. В его взгляде проскользнуло что-то вроде изумления, смешанного с лёгким, едва заметным озорством.

— О да. Веселье вам, Сергей… Как вас по батюшке?

— Иванович, – подыграл мне он, слегка улыбнувшись.

— Веселье вам, Сергей Иванович, со мной обеспечено, – ответила я в тон ему, с сарказмом, который, кажется, он вполне оценил.