Книга Измена. Путь бумеранга, страница 57 – Анна Гром

Мы окунулись в невероятную атмосферу спокойствия, глубины и многомерности максимально удалённой от городской суеты деревушки, которая являлась одной из основных достопримечательностей области.

Сельская романтика манила меня. Я бы возможно хотела бы иметь домик в таком живописном месте, чтобы отдыхать душой от пропахших выхлопами и смогом будней. Правда, цены на землю в этом почти нетронутом месте заставили меня изумиться. Но снять здесь дачу на лето и работать из дома, вполне можно. Или хотя бы на время отпуска.

Перезагрузка для души здесь не хуже, чем на заграничных курортах. Здесь тишина, спокойствие и богатая, широкая русская душа в каждом метре пространства, в далёких горизонтах, горах и величественной Волге. Здесь ярче думалось и легче дышалось.

Дальше по пути нас ждали штольни, где когда-то давно добывался известняк, а теперь эти пещеры заброшены и туда водят экскурсии. Мы даже прибились к одной, но ненадолго – из Вадима рассказчик гораздо интереснее. Дальше наш ждал дом-музей художника Ильи Репина, в котором он жил и писал свои знаменитые картины. Именно здесь он делал эскизы и наброски своей знаменитой картины «Бурлаки на Волге».

Мы посетили Кутулукские яры под Кинелью. Там прибрежные скалы соединяются с оврагами, где желтеет трава, и всё это напоминает издали песчаные барханы.

Успели мы и на знаменитое Голубое озеро с полностью прозрачной ярко-голубой водой. Вадим говорил, что на дне озера есть сероводородный источник и оно не замерзает даже зимой. Эти великолепные открытия и время вместе, которое мы проводили всё больше и больше, сближало нас. Мы подумывали о совместном отпуске в ноябре. Хотелось погреться на солнышке, и Вадим предложил Кубу. Раньше ни я, ни он там не были, будет повод открыть что-то новое для себя совместно.

Сегодня суббота и по плану у нас был Самарский Театр Оперы и Балета, а после ужин в «Ливингстоне», пафосном ресторане с кухней Африки и Востока, где цены, как в Москве, не меньше. Честно, я сравнивала и удивлялась. Ещё я удивлялась стойкости Вадима, ведь он ни разу не попытался зайти дальше поцелуев и объятий, прикосновений к талии, к плечам. Но при этом ячувствовала его.

Каждый миллиметр моих нервов ощущал его звенящее желание, которое вторило моему. Мне даже показалось, что он делает это специально, чтобы меня раззадорить. Ловко! Не даром же психолог, знает, что делает!

Я влюбилась! Мои бастионы медленно разрушались. Нет, они были сметены полностью! Но не захватническим напором, нарочитым мачизмом и первобытной мужиковатостью, а заботой, вниманием, ощущением безопасности, защитой и доверием! Вот в чём была истинная мужественность! Вот что сносило мне голову, когда мы оказывались рядом! Когда прощались, мы долго обнимались у подъезда или в машине, я вдыхала запах его кожи и одеколона, которые стали родными. Без которых я уже с ума сходила. Он так ни разу и не побывал у меня в гостях, сказал, что может не сдержаться. А я уже мечтала о том, чтобы он не сдерживался!

Единственное, о чём мы почти не разговаривали, так это о его семье. Вадим сказал только, что отца он не знал, сестёр-братьев нет, а мама живёт своей жизнью, и они почти не общаются. Я видела, что эта тема ему не слишком приятна и не залезала глубоко, хотя, конечно, мне было любопытно. На минуту мне даже казалось, что он что-то скрывает, но я эту мысль откинула подальше. Вадим ни разу ещё не заставил меня усомниться в своей честности.