Книга Измена. Любовь адвоката, страница 40 – Анна Гром

— Там написано всё!

Юлия покрутила листик, нашла-таки печать и прочла фамилию. Безмозглая.

— Не знаю такую.

— Потому что это врач, а не блогер!

— Прекрати меня завуалированно оскорблять, – завизжала она.

— Я тебе незавуалированно говорю, перестань строить из себя дуру! И подыскивай себе жильё. Завтра я подаю на развод и в опеку.

— Подавай! Посмотрим кто кого. Я тебе дочь не отдам, ясно?! Это моя дочь, я её рожала, понятно!

Мне понятно, что ты отбитая до мозга костей, раз всерьёз несешь такой бред.

— Нахрена вот она тебе? Ты ей всю психику сломала! Тебе самой лечится надо!

— Она тупая, безмозглая и ленивая! Это я в этом виновата?!

Клянусь, я хотел её ударить, если бы не няня, которая вернулась с Алёнкой с прогулки. И если бы я не вспомнил про камеры, на которых всё пишется. Ничего, твои слова тебе же по хребту и ударят. А я руки марать не буду. Женщин нельзя бить. Даже если они сильно на это напрашиваются.

Алёнка сразу ушла к себе, а няня позвала меня на кухню.

— У Алёнушки во дворе есть подружка из соседнего подъезда. Алёна, сказала, что мама не разрешает ей с ней дружить, потому что она из бедной семьи. Хотя в этом ЖК нет бедных семей, Олег Юрьевич, – Татьяна Степановна недоумённо покачала головой. – У них несколько овощных точек, живут вместе с бабушкой и дедушкой в трёшке на седьмом этаже. Вместе работают, вместе растят детей, дружные, приличные люди. Я ж тут с вами не первый год, много кого из соседей знаю. Уж, простите меня, Олег Юрьевич, я тут со своим мнение. Алёнку просто жалко. Она дружить хочет, но боится маму.

Боже мой. Я живу в сумасшедшем доме.

— Татьяна Степановна, вы правы, вам не за что извиняться, это вы меня простите за невнимательность. Пусть Алёнка дружит с кем хочет. Я с Юлей развожусь, меня тоже это всё порядком достало. Я могу надеяться на вашу поддержку в суде и в опеке? Она ничего вам не сделает, вы будете под моей защитой.

— Хорошо, Олег Юрьевич. Только ради Алёнки. Сами понимаете, мне очень важна моя репутация, иначе не найти мне потом работы.

— Спасибо вам. За вашу репутацию буду лично отвечать свой головой.

— С домашним обучением я вам помогу. Есть у меня хорошие педагоги знакомые есть. Только вот Юлия Вениаминовна…

— На неё не обращаем внимания. Татьяна Степановна, если она вам что-то говорила или как-то вела себя…

Она отвела глаза, и я понял, что ей есть что рассказать. Только сейчас не время. Эта змея за стенкой. У меня появился ещё один гарантированный союзник.

Только Майя не давала мне покоя. Она мне так и не перезвонила.

Отъехав подальше от города, я остановилась в ближайшем дворике-колодце. Просто отдышаться. И проплакаться. Эта гонка выдавила из меня весь адреналин. Он прогорел, оставив после себя выжженную пустыню из страха и отчаяния. Никакого пути назад теперь нет. И не будет. Да и не нужно. Просто теперь на повестке дня множество вопросов, которые надо решать. И ни часу времени на отдых. Я чувствовала, что выгораю. Я чувствовала, что скоро ничего не смогу чувствовать.

Слёзы, эти стыдные и глупые капли, снова потекли из глаз. Нос опух, покраснел и наполнился скользкой, солёной жидкостью. Я могла погибнуть под колёсами грузовика. Или угробить кого-нибудь абсолютно невинного. Ребёнка, собаку, кошку. Меня даже вид раздавленных под колёсами нерасторопных голубей вводил в ступор.