Книга Измена. Любовь адвоката, страница 19 – Анна Гром

Снимать в личных комнатах других лиц без их согласия – рискованно и может считаться нарушением права на неприкосновенность частной жизни. В некоторых юрисдикциях такие записи могут быть признаны недопустимыми доказательствами. Аудиозапись без согласия может привести к уголовной ответственности и исключению таких доказательств из дела, – ответил мне Саныч. – Можно использовать её, как карту маршрута, откуда можно добыть легальные доказательства. Но это огромные риски. Лучше всего получить согласие всех проживающих или хотя бы одного из них, если истец родитель и проживает вместе с ребёнком.

Я родитель, проживающий с ребенком, и я имею полное право дать согласие. Верно? В случае с Ланской придётся идти обходными путями.

Вернулся домой. Дома тихо. Юлии не было, а дочка должна была давно вернуться со школы с няней. Няни тоже не было. Странно. Это насторожило меня.

Зашёл в комнату дочери. Алёнка тихонько, как мышка, спала в своей кровати, укутавшись в одеялко по самую шею, даже не сняв школьную кофточку. Дочка уже давно не спала днём, и я забеспокоился. Подошёл к дочке, поцеловал в лоб, проверил температуру, с испугу удостоверился, что она дышит.

— Папа, – она проснулась, посмотрела на меня печальными глазами.

Мельком осмотрел комнату. На ее столе лежала в клочья изорванная тетрадка…

Вот тварь, опять!

В уголках глаз увидел белесые следы засохших слёз. Довела ребёнка до нервного истощения. И одну дома оставила. Алёнка не любила одна оставаться, боялась. Хоть уже и не маленькая.

— Ты почему одна? Где няня?

— Меня мама забирала сегодня. – Я напрягся, это редкий случай. – Она разговаривала с учителем. Потом всю дорогу кричала. Опять вот тетрадку переписывать, – Алёнка грустно вздохнула. – Пап, что со мной не так? Почему у меня ничего не получается? Я так не хочу маму злить. Она хотела меня в спа с собой взять, потом передумала и сказала, чтобы я одна тут сидела. Я испугалась и решила, что лягу спать, чтобы время прошло быстрее и ты быстрее приехал.

Я молча прижал к себе мою девочку. Потом психанул и бросился в спальню. Нашёл ноут Юлии.

Пора отправить Майе все данные. Даже если она не поставит камеры и сольётся, да наплевать, пусть пишет своё разоблачение! Я займусь опекой и судом. Если перед опекой она ещё может выкрутится своим именем и свидетельскими показаниями, где она белая и пушистая, то с подпорченной репутацией ей уже будет сложнее это сделать.

Включил, ввёл пароль. Пароль неверный. Ещё раз – может, опечатался. Не подходит. Гадина сменила его. Конечно, ей что скрывать! Взял ноут подмышку и зашагал к Алёнке.

— Доча, поедем прокатимся в одно место, потом пообедаем?

Она, наконец, с радостью встала с постели.

Я собрался я к знакомому айтишнику, вскрывать этот проклятый пароль. Надеюсь, успею, пока эта бешеная не вернётся. Здесь время уже на дни пошло. Я даже представлять не хочу, что там сегодня на записи увижу.

— А зачем мамин ноутбук? – спросила внимательная Алёнка, когда я усадил её в машину и кинул ноут на заднее сиденье. Чёрт, надо было хоть в пакет положить!

— В ремонт. Только ты ей не говори пожалуйста

— Если я ей не расскажу, она меня убьёт, – грустно поведала дочь.

— Она так и говорит? Что убьёт? – я так и застыл в том положении, в котором был, буквой зю, в двери напротив пассажирского сиденья. Я язык вырву этой дряни.