Книга Измена. Любовь адвоката, страница 17 – Анна Гром

Я приезжала стабильно каждые выходные и по средам. Бабушка почти никак не реагировала на меня, ни на шикарный вид, а мне всё равно было так спокойно и хорошо, как в детстве. В те редкие минуты, когда мать с отцом оставляли нас в покое и уходили на очередную гулянку, давая нам передышку от своего присутствия. Она тогда гладила меня по голове и читала мне вслух. Только она знала, как я любила читать. Всегда доставала мне новые и новые томики, то у соседей, то на барахолке у уличных продавцов, то вообще на помойке что-то находила. Потому что денег на новые у нас, конечно же, не было.

— Вот такие дела, бабуль, – подытожила я свой рассказ о том, что мне пришлось пережить за последние месяцы. – Прости, что долго не навещала. Думала, ты скоро станешь прабабушкой. А теперь у меня не сына нет, ни мужа.

Я заплакала. Горькими, душными, жалкими слезами.

Я всегда плакала так неуклюже. Как не плачут девочки. Девочки плачут красиво. А я рот кривлю, сопли размазываю, всхлипываю, как медведица раненая. Меня никто кроме бабушки ни разу плачущей не видел. Злой, взбешённой да. Но слабой и ноющей – нет. И вряд ли увидит.

— Я никогда ему не доверяла…

Вдруг раздался слабый скрипучий голос. Голос моей бабушки, которая уже несколько месяцев молчала…

— Он сделает тебя несчастной.

Путаясь в прошлом и настоящем времени, бабушка говорила про Игоря. Определённо про него. Я поднялась с кресла, уронила плед, упала перед бабулей на колени, взяла её за руки. Посмотрела ей в глаза, надеясь увидеть проблеск узнавания и осмысленности. Где-то там, на дне её выцветших зелёно-болотных глаз всё ещё теплилась безотчётная, всепринимающая, даже где-то отчасти жертвенная любовь ко мне. Она посвятила жизнь мне, моей защите. Тому, чтобы я, бедовая пацанка, брошенный ребёнок, не превратилась в подобие своих биородителей – спасибо Шумскому за прекрасный термин. Бабуля будто бы на секунду вернулась в реальность, но потом снова растворилась в облачных иллюзиях, которые создавала ей болезнь.

Она сделала для меня всё. И это место – то малое, что я могла сделать ей в ответ.

Он сделает меня несчастной.

Да, так и вышло.

Бабуля говорила мне что-то подобное десять лет назад, когда в мои глупые двадцать судьба столкнула меня с золотым мальчиком Игорем Ланским.

Мы не подходили друг другу. Мы были из разных миров. Игорю везде была соломка по жизни подстелена, ни одной трудности, сытая, богатая, даже скучная жизнь – никаких тебе преодолений, открытий, целей. Поэтому, я его и зацепила. Потому что была полной противоположностью. Я открыла ему другие оттенки жизни. Показала, с чем ему, студенту юрфака, придётся в жизни бороться. И вдохновила его.

Его родители терпеть меня не могли, но он устроил протест. С помощью меня показал, какой он сильный, независимый и взрослый. Женился на невесте, которую не одобрили. Мамкин бунтарь. Хорошо, со свекрами мне пересекаться не пришлось, свадьбу мы делали только для себя и нескольких общих друзей, а потом умотали на Бали. Родители из-за плешивой невесты не стали любимому чаду обрезать финансирование и как-то иначе наказывать. Сынкин каприз – закон. Тогда я этого не понимала. Не понимала, что я – каприз. Мы тогда были влюблены оба. Мы тогда совпали, как ключ с замочком – Игорь хотел поступить по-своему, я хотела любви и семьи. Игорь хотел нетипичную для его круга девушку, я хотела лучшей жизни. Мы совпали. И этого было достаточно для искры, переросшей в пожар. Но со временем наша разность потушила его и превратила в угли, где тлели мои «долги» перед ним.