Книга Заберу тебя себе, страница 4 – Анна Гром

— Я не поеду ни в какую больницу и у меня нет никаких претензий. И денег мне ваших не надо! Езжайте к ребёнку!

Я психанула, вырвала локоть у него из здоровенной клешни и потопала по переходу, уже более внимательно смотря по сторонам.

Никто не будет меня ни к чему принуждать! Во всяком случае, какому-то незнакомцу с улицы я этого точно не позволю.

Домой я приехала на час позже обычного, грязная, как свинья из канавы.

Роман тут же вылетел коршуном из спальни, откуда доносилось бормотание телевизора. Наверное, опять видео про мировые заговоры и масонов смотрит. Его любимое увлечение разыскивать доказательства, что нас все обманывают и как ужасен этот мир. «Позитив» полный!

— Арина! Ты где была? Почему так долго-то?!

Мне не хотелось с ним разговаривать. Меня всё ещё трясло от шока. Я еле машину припарковала в темноте и сырости. До дрожи в коленях боялась не вписаться и задеть соседа. Так боялась, что нога на педали сцепления начинала мелко дрожать. Машина с автоматом же для нас небывалая роскошь.

О то, чтобы позвонить мужу и попросить помочь с парковкой я даже не подумала, настолько мне не хотелось слушать внеочередное ворчание. Я даже наперёд знаю, что услышала бы. «Дождь». «Неохота одеваться». «Ты опять тупишь за рулём». И так далее. Лучше самой.

— Меня машина сбила, – коротко и бесцветно ответила ему.

Муж на минуту замолк, оценивающе посмотрел на меня. А потом суетливо затараторил.

— В смысле? Ты в аварию попала что ли?! Кто виноват? Надеюсь, не ты, а то платить придется же.

— Ром, меня машина сбила, – я чуть повысила голос.

— А-а, понятно. А капот там не помялся? – у него в глазах появился испуг. Испуг не за меня, а за чужой капот. За который пришлось бы платить.

— Ты серьёзно сейчас? Меня сбила машина и я хочу, чтобы обо мне позаботились или элементарно спросили, как я себя чувствую, ничего у меня не болит, может, мне врача или чаю?! – закричала я от бессилия и беспомощности.

Я не домой приходила, а в СИЗО, где меня каждый раз допрашивали, стараясь вменить вину за то, чего я не совершала. Как я устала оправдываться за то, что просто живу на свете!

— Ты вроде на ногах стоишь, чего орать-то сразу? Да ты сама виновата сто процентов! Не смотрела по сторонам! Теперь еще из-за тебя нам счёт выкатят. И мне всё разгребать опять.

— И много ты разгребал? Что-то не припомню, – едко выплюнула я.

В последний год вся помощь Романа и всё его участие в нашей семейной жизни ограничивалось постоянным кудахтаньем и недовольством, вместо решения проблем и вообще каких-то действий. Создать видимость, навести суету, а потом скрыться, оставив мне решать проблемы до конца. А потом искать виноватых, если проблема решалась не самым лучшим образом. Упаси Боже, если ещё и за платно.

— Ты что намекаешь что я ничего не делаю?! Ещё скажи, что я холоп, живу в твоей квартире! – он состроил ядовитое выражение лица, будто жизнь в моей квартире для него унижение и страдание, которое он переносит каждый день во имя любви или для моей прихоти.

У него нет своей недвижимости, когда мы познакомились, он квартиру снимал. Родители его живут в деревне за городом в ветхом домике в сорок квадратов, который он им так и не помог привести в человеческий вид, хотя обещал. Но мне было всё равно, потому что я любила его. А его это страшно ущемляло.