Книга Дай мне жить. Сбежать от тирана, страница 47 – Анна Гром

Его руки теперь свободно двигались по моей спине, по бокам, исследуя каждый сантиметр, вызывая волны наслаждения. Его губы снова нашли мои, и поцелуй стал глубже, страстнее, без остатка. В нем было обещание, в нем была нежность, в нем была дикая, необузданная жажда, которую я вдруг почувствовала и в себе. Все слова, все мысли растворились. Остались только ощущения, только прикосновения, только мы. И я знала, что этот вечер только начинается для нас.

Сейчас все было по-другому, не как в тот первый раз, тогда в глэмпинге.

Сейчас мы словно были другими людьми. Близкими, уязвимыми и честными друг с другом.

Жаль, что вечно это продолжаться не могло…

— Какие у нас перспективы?

Сквозь утреннюю негу, которая никак не желала отпускать меня из своих липких объятий, я услышала голос Паши из гостиной. Он звучал глухо, словно пробиваясь сквозь ватную пелену сна, но даже в этой приглушённости чувствовалась тревога. Я лежала, свернувшись калачиком, пытаясь ухватиться за последние обрывки забытья, но каждое слово, доносившееся из-за двери, било по нервам, как острый осколок льда.

— Да залупился он, других наймёт, всё равно прижмут её. Да и тебя, походу, раз ты её прячешь. Может, полкану позвонить? – ему ответил Демьян. Даже полушёпотом его голос звучал, словно крик в тоннеле, отражающийся от стен.

Я представила его лицо, скуластое и непроницаемое, с вечно прищуренными глазами, в которых плясали отблески цинизма и усталости от жизни. Он всегда говорил прямо, без обиняков, рубя правду-матку, какой бы горькой она ни была. Сердце моё заколотилось сильнее, отгоняя остатки сна. Я поёжилась, натягивая одеяло до подбородка, пытаясь спрятаться от этих слов, от этой реальности, что наваливалась на меня всей своей тяжестью. Моё появление здесь, в этом тихом, когда-то безопасном месте, принесло лишь хаос и угрозу.

— Он и так дохера для меня сделал, когда из-под суда вытаскивал.

Он был из тех людей, кто не просил помощи дважды, и уж тем более не злоупотреблял чужой добротой.

— Дичь может случится любая. Не говори, что я тебя не предупреждал.

— И что ты предлагаешь?

— В моменте? Только вам обоим валить. – Ответ Демьяна прозвучал как приговор. Валить. Бросить всё, что Паша строил годами, бежать, как затравленные звери. Моя кровь застыла в жилах.

— Да щас, ага! Чтобы я тут всё оставил из-за какого-то мудилы? Рыло у него не треснет? – Паша взорвался. Его голос, обычно такой спокойный и уверенный, сейчас дрожал от негодования. Я знала, что для него этот дом, эта земля – не просто имущество, это его корни, его убежище, его жизнь. Отказаться от этого было равносильно тому, чтобы отказаться от самого себя.

— А если он тебе дом подожжёт? Закроет тебя нахер вместе с ней и устроит вам огненную свадьбу?!

Последние слова Демьяна прозвучали, как удар под дых. Я вздрогнула, услышав подобные предположения, и по телу пробежала волна ледяного ужаса. Огненная свадьба… Эти слова нарисовали в моём воображении жуткую картину, от которой волосы встали дыбом. Я представила себя и Пашу, запертых в пылающем доме, и холодный пот выступил на лбу. Наступила короткая, напряжённая тишина, прерываемая лишь моим прерывистым дыханием. Я слышала, как Паша тяжело выдохнул, пытаясь совладать с собой.