Книга Дай мне жить. Сбежать от тирана, страница 45 – Анна Гром

— Ты меня тоже бесил. – Я подняла на него глаза, и в его взгляде читалась та же нежность, что и в прикосновении.

— Ты бы даже у порога не задержалась, будь у тебя всё в шоколаде, – всё еще с усмешкой продолжал он, но уже с какой-то горькой, пронзительной ноткой.

Ведь он был прав. Мы никогда бы не пересеклись, и даже если бы случилась одна миллионная шанса, что мы бы увиделись, то вряд ли заинтересовались друг другом. Но ирония судьбы такова, что моя линия жизни сделала крутое пике, столкнув меня с Пашей нос к носу. И жизнь Паши в своё время тоже. Если бы он не совершил это неосторожное преступление, если бы не ушёл со службы, мало ли где бы он оказался. Может, его и в живых бы не было, всё-таки работу опасная, лежал бы уже в могиле, а над ней развевался наш флаг. Возможно, судьба готовила нас ко встрече друг с другом, оттачивая наши души через испытания, чтобы мы смогли узнать друг друга, когда придет время. Эта мысль была одновременно пугающей и прекрасной.

— Значит, так должно было случится, Паш. Ты веришь в судьбу?

— Нет. Но готов задуматься над этим.

Он думал точно так же, как и я. И в этой общей тишине, наполненной стрекотом сверчков и далекими звуками из комнаты Демьяна, я чувствовала, как между нами прорастает что-то новое, крепкое, не поддающееся объяснению. Что-то, что было сильнее прошлого, сильнее страха, сильнее даже самой судьбы. И это было почти…

…спасением. Или, скорее, это было нечто более земное, но не менее сильное, чем любое чудо. Это было ощущение дома, которого у меня давно не было.

Рука скользнула с макушки на плечо, притягивая меня к себе. Я почувствовала тепло его кожи сквозь тонкую ткань моей футболки, ощутила легкий, но отчетливый запах земли и свежего дерева, исходящий от него – запах, который стал для меня синонимом покоя и надежности. Все тревоги, вся усталость дня, все навязчивые мысли о несправедливости мира и собственных потерях отступили на задний план, растворяясь в этом моменте, как утренний туман под лучами солнца.

Его подбородок коснулся моей макушки, затем он слегка наклонился, и я почувствовала его губы на своем лбу. Нежный, успокаивающий поцелуй, который затем скользнул к виску, к линии роста волос, к нежной коже за ухом. Мое сердце забилось быстрее, но не от тревоги, а от предвкушения, от странной, почти голодной жажды близости, которую я и не подозревала в себе. Я подняла голову, встречая его взгляд в полумраке комнаты. Зрачки его были расширены, отражая мерцание ночного неба за окном, и в них – целая бездна нежности, желания и какого-то глубинного, молчаливого понимания.

Он медленно наклонился, и наши губы встретились. Это был не поцелуй страсти, а скорее глубокое, прочувствованное прикосновение, полное понимания и принятия. Нежный, исследующий, обещающий. Я почувствовала легкое покалывание, пробежавшее по всему телу, как электрический разряд, пробуждая каждую клеточку. Его губы были мягкими, теплыми, их прикосновение пробуждало во мне что-то давно забытое, что-то, что я и не думала снова испытать после всего пережитого.

Мои пальцы сами собой скользнули по его руке, ощущая твердые мышцы под кожей, и задержались на запястье, чувствуя пульс, бьющийся в унисон с моим. В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего, ни угроз. Были только мы вдвоем, в этой маленькой комнате, под стрекот сверчков, с едва слышными, приглушенными звуками из комнаты Демьяна, которые теперь казались лишь далеким фоном, подтверждающим реальность, но не способным её нарушить.