Книга Дай мне жить. Сбежать от тирана, страница 25 – Анна Гром

— А по оплате что? – спросила я, прежде чем черкнуть подпись в документе.

— Оплата на расчётный счёт по договору, как обычно, – он только плечами пожал и бровь приподнял, мол, что я, не в курсе что ли? Конечно, я не в курсе нюансов ведения фермерского бизнеса. Спрошу у хозяина, не буду выдавать свою некомпетентность. Черкнула простецкую галочку, не как в паспорте.

Андрей распрощался, машина уехала, а я задумалась о том, что в этой местности меня увидел ещё один человек.

— Он растреплет обо мне по всей станице, – выдала я своё опасение, когда Павел вернулся с поля на обед.

— Он пустобрёха, ему лишь бы потрепаться. Не бойся, через десять метров он вообще забудет, что тебя видел. Много информации в такой голове не держится долго.

— Откуда ты всё так понимаешь?

Вроде бы фермер, а в людях разбирается, как психолог.

Павел принёс чайник, чашки и банку с кофе. Расположил всё на столике веранды. Сел. И я села рядом. Павел налил кофе сначала мне, потом себе. Не спорю, его джентльменская забота, без каких-либо намёков, просто вшитая в подкорку воспитанием, была приятна мне. Даже не галантность, а обычная воспитанность, которую в столичных мужчинах ещё поискать. А тут среди куриного помёта, лопат и гектаров яблочных садов, она была чистой, как южный горный воздух. Рядом с Павлом я ощущала какое-то щемящее чувство симпатии и благодарности. И какой-то стыдливой застенчивости, как в школе, сидя за партой на уроке, бросаешь взгляд украдкой на парня, который нравится. Давно я такого не ощущала.

Павел действительно был привлекательным. Такой настоящей мужской харизмой, силой, простотой, мужественностью. Без напускного чувства собственной важности. Без желания самоутвердиться от скуки. Всё-таки доступность всех благ и цивилизация портит мужчин, делает их инертными, пустыми, а порой и циничными. Павел показал мне другой мир, где мимо чужой беды не проходят.

— Я взводом командовал, в учебке работал. Пришлось поразбираться в чужих бошках. Пацан был один у нас. Его папаша до восемнадцати лет ремнём стегал. Он весь ощерившийся приехал, нарывался на всех, искал повод. Так бы до уголовки дошло, пока не разобрались с ним, что к чему.

Чем-то похоже на меня. Я также боялась теперь любого шороха и кидалась себя защищать там, где без этого вполне можно было обойтись.

— Почему ты тогда здесь? – я оглядела ферму красноречивым взглядом. С таким опытом можно спокойно продолжать службу на более высоких должностях и потом выйти на высокооплачиваемую пенсию, а не разъезжать по полям, разрываясь пополам от нагрузки.

— Уволен я.

— Просто уволен?

— Да. Отвоевался.

— Как военный стал фермером? – я не унималась. Мне хотелось узнать больше о нём.

— Хотелось от Москвы как можно дальше уехать, – всё так же чётко и в то же время уклончиво ответил Павел и тут же перевёл тему. – Скоро бригада здесь будет работать. Рыхление и опрыскивание деревьев будут проводить. Десять человек, на пять-шесть дней. Можешь начинать по дому работать, чтобы не маячить перед ними, если боишься.

Я кивнула. Павел снова выразил мне вотум доверия. И озаботился моей безопасностью.

— В птичник и во двор они тоже не ходят, так что можешь не опасаться. В основном с утра до обеда и с обеда до вечера они в полях. Для ночёвки у них вагончики стоят у Владимировских виноградников.