Книга Бывшие. Два часа до полуночи, страница 46 – Анна Гром

— Почему ты мне не сказала?!

— Потому что мы были знакомы пару дней! — я почти смеюсь сквозь слезы, этот смех на грани истерики. — Я что должна была первому встречному всё выкладывать всю свою неприглядную подноготную?! Если бы я знала наперёд что ты так быстро испаришься, я бы и этого не сказала!

Я смотрю на него и вижу в его взгляде столько боли, столько понимания, что мне становится больно и тошно смотреть дальше. Ростислав тянет мои руки ближе к себе, прижимает мои скрещённые ладони к своей твёрдой груди.

— Нет ничего неприглядного в твоей подноготной. И тот, кто внушил тебе, что ты какая-то проблемная… Просто это пи… обоссанный одуванчик в поле, который только солнышко и дождичек в своей жизни и видел.

Он поднимает подбородок, глядит куда-то в серую мглу горизонта, поверх моей головы. Мне показалось, что его тёплые карие глаза блеснули морозной льдинкой.

— Моя жена была беременна, когда попала в аварию. На позднем сроке. Мы до этого восемь лет пытались. Три эко неудачных. На четвертый раз сынок получился. Мы его так ждали. А потом…

Мир вокруг нас затихает. Даже ветер перестает выть. Я смотрю на его широкую грудь, ощущаю под пальцами биение жизни внутри него и чувствую, как моя собственная боль истончается, выравнивается перед его собственной выжженной пустыней боли. Ни у кого ни хуже, ни лучше. Ни больнее, ни легче. Мы разрушены одинаково.

— Ты не говорил мне об этом.

— Мы много чего не договаривали, Ида.

— Мы не были готовы, — отвечаю я, и это звучит как эпитафия нашему несостоявшемуся счастью.

Ростислав резко выпрямляется, словно сбрасывая с плеч невидимый груз. Он достает телефон и быстро набирает номер. Его голос меняется — теперь это голос человека, привыкшего отдавать приказы.

— Семен Палыч, обеспечьте круглосуточную охрану для ГСК «Витязь» на Молодогвардейской. Не впускать никого. НИКОГО ВООБЩЕ. Пока полиция не подрулит, да. Он поворачивается ко мне, глаза горят решимостью. — Ида, ты в полицию заявляла?

— Да, вчера ездила к следователю.

Он удовлетворительно кивает, слушает что-то в трубке и коротко бросает:

— До связи.

Убрав телефон, он делает глубокий вдох.

— Если там остались какие-то улики, то Валерик-чмолерик явно хочет их закрасить. Надо его стопнуть, пока не поздно.

— Я позвоню адвокату. — говорю я, вытирая лицо прямо перчатками. — И, Рос. Знаешь. Когда я распутаю это дело, я продам тебе этот гараж. Обещай, что построишь здесь красивый дом, где будут жить люди. Жить, рожать детей и радоваться жизни. За тебя и за меня.

— Борис Иваныч, здорово, дорогой! Как оно? Да и у меня неплохо, спасибо! Слушай, Борис Иваныч, я слышал у тебя человечек один, по Фамилии Филиппов, купил пачку квартирок на этапе котлована, по бросовой цене, да-да. Ещё хочет? Продать потом с накруткой двести процентов конечным покупателям, ну да, да, схема обычная. Цены на жильё бешеные, и растут бешено, это хорошее вложение, да. Борис Иваныч, тут такое дело… Человечек этот ненадёжный пассажир.

Я звоню своему давнему хорошему товарищу, гендиру «ГК Инвест Капитал». Старый он лис, ещё деда моего застал. Помог мне здорово на этапе моего становления и до сих пор держит со мной связь. И не нравится мне, что этот гад Валера через пролез к нему, как червяк в спелое яблоко и ведёт свои делишки в его юрисдикции. Хочет навариться, гандон, на простой схеме.