Книга Гектор, страница 9 – Ольга Дашкова

— Как проверила?

— Три года назад Верховский предлагал тебе другие условия. Ты отказал.

Я помнил тот разговор. Помнил, как Стрельников передавал предложение и смотрел в сторону, тогда я не понял почему, теперь понял. Стрельников уже тогда знал, что за предложением стоит, и не хотел встречаться со мной взглядом.

— Ты давно собирала этот архив?

— Семь лет.

— С самого начала?

— С третьего месяца, — поправила она. — Первые три месяца я еще думала, что выход будет другим.

— Каким?

Нора помолчала, дольше, чем обычно. Первая пауза, которая не была паузой взвешивания.

— Думала, что они отпустят, если я буду хорошо работать, — сказала наконец. — Наивно. Но я была другим человеком.

Не ответил. Смотрел на дорогу. За окном проплывал город: фонари, яркие витрины, встречные машины. Обычная жизнь, которой ни у нее, ни у меня не было уже много лет.

Я не скучал по ней, просто иногда смотрел на нее снаружи и думал: вот как это выглядит. Когда не нужно проверять зеркала. Когда не просыпаешься в три ночи от чужого голоса. Когда имена, которые ты несешь, свои, не чужие.

— Что в архиве?

— Все, — сказала это без пафоса. — Каждая схема за семь лет. Каждый счет, каждая транзакция, каждое имя. Документы, которые они считают уничтоженными, я сохраняла копии. Переписка. Приказы. Включая документы по Максиму Зорину.

Я ехал. Руки на руле ровно, скорость не изменилась.

— Это можно использовать.

— Это можно использовать, — согласилась она. — Но только если правильно и только если быстро. У меня нет выхода на людей, которым это можно передать так, чтобы не замяли. У меня нет возможности защитить эту передачу физически, — повернулась ко мне. — У тебя есть.

— Ты долго ждала человека с нужными навыками.

— Да.

— И этим человеком оказался тот, кого прислали тебя убить.

— Да, — сказала она без иронии. — Это было неудобно с точки зрения логистики.

Что-то во мне сдвинулось, не смех, я давно разучился смеяться, просто что-то в районе грудины, едва заметно. Она сказала это абсолютно серьезно, с той же интонацией, с которой говорила про транзакции и архив. Неудобно с точки зрения логистики.

— Сколько времени нам нужно?

— Зависит от тебя. Финансовую часть я могу запустить за двое суток, как только дам команду. Но до этого нужно закрыть несколько точек, людей, которые остановят процесс, если мы не опередим, это твоя часть.

— Сколько точек?

— Семь. Возможно, восемь, одну еще проверяю.

Я просчитал. Реально. Тяжело, но реально — при правильной последовательности и если не будет неожиданных переменных. Переменные всегда есть. Закладываю двадцать процентов на неожиданное.

— Три недели.

— Хорошо.

Снова молчание. Но уже другое, рабочее. Двое людей, которые только что договорились о чем-то тяжелом, и теперь сидят с этим.

— Где ты остановишься?

— Не знаю еще.

Я ехал еще квартал, думал. Потом свернул в другую сторону, не туда, куда ехал.

— Я знаю место. Там чисто. Никто не выйдет на него раньше чем через две недели.

Нора не ответила сразу. Я краем зрения видел, как она смотрит на меня, просчитывает.

— Это не приглашение. Это логистика.

— Я понимаю. Хорошо.

Я ехал. Город за окном медленно менял районы: из центра на окраину, где фонари реже и темнота гуще. Она смотрела в окно, я смотрел на дорогу.

В машине было тихо, но уже не той тишиной, с которой мы начали. Та была проверкой. Эта была чем-то другим. Я не стал ее называть. Некоторые вещи лучше не называть сразу.