Книга Гектор, страница 89 – Ольга Дашкова

Думала о последних месяцах.

О том, как Лотта однажды за ужином, не отрываясь от тарелки, сказала: «Папа Гектор, передай соль». Просто так. Первый раз. Я смотрела в свою тарелку и не могла говорить несколько секунд. Гектор передал соль без комментариев, только я видела, что что-то изменилось в том, как он держит ложку, чуть плотнее на секунду.

О том, как они вместе чинили ее велосипед: Лотта давала инструкции, он выполнял, спорил, только когда она действительно ошибалась, и она принимала поправки с той же серьезностью, с которой принимала все от него: как данность от человека, которому доверяет.

О том, как она учила его норвежским ругательствамдля общего развития, и он повторял с абсолютно серьезным лицом, и я уходила на кухню, чтобы смеяться там, где никто не видит.

О поездке на озеро в феврале, когда Лотта первый раз увидела, как Гектор улыбается по-настоящему, и это была не та едва заметная улыбка, которую он позволял себе иногда, а настоящая, широкая, когда она съехала с горки прямо в сугроб и вылезла оттуда с таким торжествующим лицом, будто покорила Эверест.

Он смеялся. Громко, как тогда в лесном доме над Максимом и его историей с чужой квартирой. Лотта смотрела на него с удивлением и сказала: «Ты умеешь так смеяться?»

Он сказал: «Оказывается». Я боялась это сломать.

Боялась, что новый ребенок отнимет у Лотты часть внимания, что она почувствует это и закроется, она умела закрываться, я видела это, когда она не знала, что за ней наблюдают.

Боялась, что Гектор почувствует ответственность, которую не выбирал. Что это окажется тем самым лишним, тем, что меняет все не в ту сторону.

Боялась, что сама не справлюсь. Один раз уже не смогла защитить свою семью, и хотя сейчас все было иначе, это знание никуда не делось. Сидело где-то глубоко.

Но я хотела этого ребенка. Хотела так сильно, что страх не мог заглушить это — только сидел рядом, тихий, и шептал свое. Я слышала его. И все равно хотела.

Когда пришла домой, Гектора еще не было, он уехал с утра, встреча с человеком, который предлагал ему работу. Другую работу, ту, которую он осторожно начинал строить: консультации по безопасности, легально, с документами и договорами.

Первые месяцы было странно это наблюдать — Гектор с договором и официальным клиентом. Потом привыкла, а он привык быстрее. Лотта делала уроки за кухонным столом.

Увидела меня, подняла голову.

— Мама, ты какая-то странная. Все хорошо?

Я улыбнулась, подошла, поцеловала в макушку. Ее волосы пахли тем самым детским шампунем, который я помнила с тех пор, когда она умещалась у меня на руках.

— Все хорошо, солнышко. Просто задумалась.

Она кивнула с видом, что не совсем верит, но принимает ответ как достаточный, и вернулась к тетради. Я села напротив, не открывая ноутбук, просто смотрела, как она пишет.

Серьезное лицо, чуть нахмуренные брови, когда думает. Моя девочка. Уже не та маленькая, которую я оставила, а другая, со своими мыслями, своим характером и своим умением, но все равно моя.

Она была одна восемь лет. Не совсем одна — Адам, Ингрид, няня, подруга Сигрид, которая свистит двумя пальцами. Но без меня. И она выросла в человека, которым я горжусь не потому, что это моя дочь, а потому, что она действительно интересный человек.

Теперь у нее будет кто-то еще.