Книга Гектор, страница 66 – Ольга Дашкова

Дал ему сделать два шага внутрь. Потом вышел из-за простенка.

Он среагировал быстро, успел развернуться на полдвижения, блокировал первый удар предплечьем. Жесткий блок, я почувствовал его силу через руку. Бывший спецназовец — это было не просто в досье, это было в теле, в том, как он держал вес и переносил движение.

Плечо отозвалось сразу. Острая боль, ожидаемая, я принял ее как данность и убрал в сторону. Боль — это информация, не приговор.

Он потянулся к поясу за ножом, я увидел движение раньше, чем он завершил его, перехватил запястье, повел вниз и в сторону. Он не выпустил, ударил свободной рукой в ребра. Попал. Я удержал захват, поменял угол, надавил на точку под локтем.

Нож упал на пол.

Мы работали молча — только дыхание, только движение в темноте. Примерно равные по уровню, разница только в том, что у него оба плеча работали нормально. Это был существенный фактор, который я компенсировал скоростью, не давал ему установить удобную дистанцию, держал вплотную.

Краем слуха я отслеживал комнату.

Терех появилась оттуда через полминуты после Гагарина, она ждала снаружи, пока он войдет первым и отвлечет внимание, потом проскользнула следом. Расчет правильный, профессиональный. Я слышал, как она движется к комнате, где была Нора.

Гагарин воспользовался секундой моего внимания, бросил через бедро, хорошая техника, точно выполненная. Я ушел не туда, куда он рассчитывал, перекатился, встал. Плечо горело серьезнее.

Из комнаты донесся резкий металлический удар. Потом тишина.

Закончил с Гагариным быстро, на пределе, через боль, тридцать секунд, которые казались длиннее. Он был хорошим бойцом. Недостаточно хорошим.

Развернулся к комнате.

Терех стояла у стола, вернее, стояла неловко, держась за голову. Лампа без абажура лежала на полу. Нора стояла в двух метрах, дышала часто, смотрела на меня.

Жива. Не ранена.

Терех еще двигалась, я пересек комнату в три шага, закрыл вопрос. Нора не смотрела на это, отвернулась к окну. Плечи ровные, дыхание выравнивается — держит себя, как всегда держит.

Тишина вернулась в квартиру. Настоящая.

Я стоял посреди комнаты и чувствовал, что бок горит сильнее, в какой-то момент, пока работал с Гагариным, он успел достать вторым ножом, короткий порез по боку, вскользь, но достаточно. Прижал рукой, ладонь быстро стала влажной.

Нора обернулась, увидела руку. Не сказала ничего, просто пересекла комнату, взяла меня за локоть здоровой руки, повела на кухню, включила свет, я сел. Она взяла аптечку, открыла, начала работать.

Движения как всегда точные, без суеты. Она только что ударила человека тяжелой лампой достаточно сильно, чтобы тот потерял ориентацию, и сейчас накладывала повязку, не теряя ни секунды.

— Больно? — спросила тихо, касаясь края раны.

— Терпимо.

Не ответила, продолжила работать.

Я думал о том, что позволяю. Не отстраняюсь, не говорю, что справлюсь сам, не перехватываю управление, просто позволяю ей делать то, что она делает. Это было новым. Или таким старым, что снова стало новым.

Последним, кто вот так, без спроса, просто делал то, что нужно, был Максим. Девятнадцать лет назад, промышленный район, был неделю рядом, пока я не пришел в себя. Не спрашивал, нужна ли помощь. Просто был и помогал.

Нора делала то же самое.