Книга Гектор, страница 62 – Ольга Дашкова

Вернулся в комнату, Нора спала на боку, лицом туда, где я лежал, одна рука вытянута на пустое место. Я смотрел на нее несколько секунд, не решаясь будить.

Менять простыню сейчас означало разбудить ее, но я решил подождать.

Сел в кресло у окна, накинул рубашку на здоровое плечо, не застегивая. За окном был серый рассвет, обычное утро после необычной ночи. Я смотрел на улицу и думал о том, что произошло несколько часов назад, не о близости, об этом я не думал аналитически, это было слишком живым, чтобы раскладывать на части.

Думал о том, что все закончилось.

Три имени закрыты. Архив ушел. Верховского задержали этой ночью, Каменев прислал короткое сообщение около полуночи, я видел его краем глаза, не стал будить Нору ради этого. Решил, что утром скажу.

Телефон лежал на столе рядом с креслом. Взял его привычным движением — проверить, что пропустил, пока спал. Одно сообщение от Каменева, отправленное в четыре утра.

Открыл его и прочитал дважды.

Внутри что-то медленно похолодело, так, как холод проникает через ткань, когда долго стоишь на морозе. Не сразу, но необратимо.

Верховский сделал звонок за двадцать минут до задержания. Не своим людям из основной структуры, их Каменев отслеживал, ничего подозрительного. Звонок ушел на номер, которого не было ни в одной из известных схем. Старый контакт, личный, никак не связанный с Данном, Кравцовым или официальной частью бизнеса.

Каменев нашел, кто это, благодаря архиву, который Нора собирала годами, там был след пятилетней давности, разовая операция, частная пара исполнителей, которую Верховский использовал, когда не хотел, чтобы что-то проходило через обычные каналы.

Мужчина и женщина. Профессионалы высшего уровня. Один бывший спецназовец, вторая работала чистильщиком, убирала следы после таких операций, которые не должны были существовать вообще.

Заплачено заранее. Условие простое: закрыть вопрос с Норой Ингольф и человеком, который ее сопровождает, независимо от того, что случится с самим Верховским.

Последний приказ приговоренного.

Сидел, смотрел на текст и думал о том, что человек, который только что потерял все — деньги, власть, свободу, — и то нашел время и ресурсы, чтобы сделать ровно одну вещь перед тем, как его увели.

Не спасти себя. Не договориться. Просто убедиться, что его поражение не останется без последствий для тех, кто его принес.

Это было логично с его позиции. Я понимал эту логику слишком хорошо, сам жил в системе, где поражение требовало хоть какой-то ответной точки, хоть какого-то следа, что ты не просто исчез без сопротивления.

Но это значило, что мы не закончили.

Смотрел на спящую Нору и чувствовал что-то, что не привык чувствовать так остро. Не страх за себя, страх этот я давно научился держать на расстоянии, использовать как инструмент, а не позволять им управлять.

Это было другое. Страх за нее.

Семь лет она строила архив, выживала, держала все под контролем ради дочери, которую наконец могла увидеть. Прошла через все это: угрозы, парковку, мою попытку убить ее, недели напряжения, синхронизацию, которая требовала идеальной точности. Прошла и победила.

И теперь, когда казалось, что все закончилось, появилась новая угроза.

Я думал о том, как она будет реагировать, когда узнает. Не паника, она не паникует, я видел это десятки раз за это время. Но что-то внутри нее устало настолько, что еще одна угроза могла сломать то спокойствие, которое только начало возвращаться.