Книга Месть ниоткуда, страница 97 – Михаил Михайлович Попов

Закончив, я отхлебнул остывшего чаю, потом откинулся на спинку кухонного диванчика, как бы говоря: ну и что теперь мне со всем этим делать?

Василиса встала из-за стола, начала наполнять чайник. Было понятно по ее округлым, уверенным движениям, что ответ у нее есть и даже давно, и она думает только над тем, как обставить его подачу.

Я, немного злясь на нее за церемонность, набрал телефон Пятиплахова. Так, на всякий случай. Делал это я уже раз десять за вечер — и все с одним результатом. И тут вдруг сработало!

— Привет.

— А, ты.

Генерал узнал меня сразу, ничуть не удивился звонку, и даже торопливо мной сказанное «поговорить бы» его не спугнуло.

— А приезжай.

И положил трубку. Куда приезжай? Я кинулся снова набирать, но наткнулся на прежнюю глухую стену.

Василиса села на свое место. Я раздраженно тыкал, тыкал пальцем в потные цифры. Опять — глухо. Подняв взгляд на хозяйку, увидел, что она все же не удержалась — в глазах у нее заискрился всепонимающий женский взгляд. Мол, суетись, прыгай, улетай, а я ведь все равно лучше всех знаю, что тебе надо. Вот ведь — даже не подозревает, что со мной происходит, а ведет себя так, будто знает. Все-таки бабы — дуры, даже самые лучшие специалистки по церковному расколу.

Визитка!

Как я мог забыть! Рванулся рукой во внутренний карман. Стал выкладывать на чистенькую скатерть затертые бумажки, квитанции, две сторублевых бумажки, ключи, пуговицу, пятисотрублевую бумажку…

— Ты хочешь мне заплатить за чай?

Нашел.

— Извини, Вася, видимо, я…

— Да я поняла.

— Понимаю, плохо поступаю, поматросил и бросил…

Что я, дурак, несу!

— …только в другом смысле, конечно.

— Разумеется, езжай, хотя быть просто перевалочной станцией для тебя мне немного обидно.

— Прости.

— Езжай. Только, знаешь: ерундой занимаешься. Я имею в виду — сходи ты просто в церковь. К нормальному, обычному батюшке. Никого ты своими «наблюдениями» там не удивишь. Поверь, они и не такое видели и слышали… И потом — скоро Великий пост, исповедаться так и так надо, ты же крещеный.

«Да, — сказал я себе, как будто делая открытие. — Я ведь, блин, действительно крещеный. Баба Доня таскала меня тайком от партийной матери в неизвестную мне церковку. Только, боюсь, не та ли это церквушка, которую снимали потом в фильме “Вий”?»

Уже обуваясь в прихожей, я благодарил Василису за хороший совет. А и правда ведь, если уж я весь такой апокалиптический сделался, то куда же еще бежать, как не к спецам по этой проблеме.

Всю дорогу к Пятиплахову я всерьез размышлял над словами Василисы. Да что это я, в самом деле, не русский, что ли, человек? Не только крещен, вообще отношусь к православию с большим уважением. Хочу, чтобы потом, после всего, конечно же, отпели. Ничем антиклерикальным не болен. Понимаю, почему громят выставки типа «Осторожно, религия!». И сытые попы меня нисколько не раздражают. Не пойдет нормальный человек душу открывать к худому, хворому, безбородому. Какое к нему доверие, если ему даже здоровье не даровано. И даже когда машут кадилом вокруг «мерседеса» — «освящается колесница сия», не воротит с души. Почему-то я всегда вспоминаю в таких случаях, как в детстве прятал новую игрушку на ночь под подушку. Для владельца «мерседеса» эта процедура — вроде второй подушки безопасности. А за то, что куплена «колесница» на взятки, кадило не отвечает.