Книга Месть ниоткуда, страница 93 – Михаил Михайлович Попов

— А-а, — заинтересованно протянула Майка.

Чтобы как-то развеять холод, все еще стоявший у меня внутри, я затеял разговор.

— Скажи, а дядя Рудик бывает у вас в гостях?

— Нет.

Врет, наверно.

— А ты давно учишься в этой школе?

— Полгода. Как Нина устроила, так и учусь.

Меня, не знаю почему, бесит эта манера называть родителей по имени.

— Как я понял, ты там на пятидневке?

— Да. Чтоб дома не торчала.

— А на выходные…

— Я же уже говорила — Нина таскает меня то к тебе, то в кафе, то в редакцию к дяде Вадику. Он в воскресенье готовит выпуск на понедельник. Ему выгодно, он от тещи сбегает, и я тут же заодно болтаюсь.

— А дядя Вадик…

— И дядя Вадик не бывает у нас, и ты не бываешь, и Нина ни с кем из вас не спит.

Понятно.

Пробка. Радио. Я хотел найти музычку, но споткнулся о лихорадочный говорок корреспондента: в минувшую ночь в городе возобновилась деятельность «автомобильных вандалов». Пару лет назад, как бы в подражание парижским пригородам, прошла по Москве серия поджогов автомобилей. Но стоило тогда стихнуть арабскому примеру, как и наши свернулись. Все же, как ни крути, Париж до сих пор законодатель моды во всем.

Тогда, кажется, удалось найти пару впечатлительных недоумков, возбужденных заграничными кадрами. «Прошлой же ночью, — тараторил репортер, — было уничтожено до сорока машин в Новогирееве, Кузьминках, Братееве, и, насколько можно судить, у милиции нет задержанных, даже и комментариев нет».

— Сколько же надо сжечь машин, чтобы не было пробок в Москве, — серьезно сказала Майка.

Мысль была правильная, но я не стал хвалить девчонку: она и так сверх всякой меры горда собой.

— А чем она зарабатывает? — спросил я, когда мы все же осторожно тронулись.

Майка явно не поняла, что от поджогов мы вернулись к ее семейству.

— Нина по-прежнему стрижет, да?

— Меня стрижет, но салон-то у нее отобрали. И дачу тоже. И другую квартиру, где ее отец жил.

— Дедушка?

— Дедушка, — согласилась она. — Старенький был сначала, а потом умер. Теперь живем все вместе.

Как меня раздражает речь детей. Они часто пропускают задним планом огромные куски смысла, считая их чем-то само собой разумеющимся, а ты додумывай. Вот что она сейчас сказала?

— А ты не сказала ей, что мы все: Гарик, Вадим и я — ну, познакомились?

— Зачем?

Она ответила так, что переспрашивать было неловко. Что, я дурак, что ли? Меня выручил милицейский чин — началось его интервью в связи с многочисленными поджогами автомобилей в городе. Он сообщил очень интересную подробность: не поступило ни одного заявления от потерпевших. Такое впечатление, что горели ничьи машины. «Что вы об этом думаете?» — спросил репортер. Чин ответил, что ему история эта не нравится. Надо думать, что тут не простой вандализм, не стихийный выплеск дурной молодежной энергии, а организованная акция. В каком смысле? Может статься, действует шайка, выясняющая сначала, кто из владельцев авто сейчас отсутствует в городе. Зачем это? Чтобы было время замести следы. А машины грабят, перед тем как поджечь? «Работаем над этим», — несколько двусмысленно ответил милиционер.

Мы вынеслись на «открытую воду», очень скоро перемахнули через Кольцевую дорогу.

— Скажи, а что это у нее за большой такой саквояж?

— У Нины?

— У Нины.

— Там трубки какие-то.

Хорошо, что не трупики.