Книга Месть ниоткуда, страница 36 – Михаил Михайлович Попов

Хорошо, двинулись дальше по списку «МК». Но никаких больше успехов нас не ожидало. Ни в подземном вавилоне рядом с «Библиотекой им. Ленина», ни в новеньком, как дворец музыки Ростроповича, переходе на «Сухаревской» нас не поняли.

— Пойдем на Арбат, — сказала Майка.

— Зачем?

— Спорим, мы там никого тоже не найдем.

Мысль ее была понятна — газетная история как бы прячется от нас, заметает следы, сматывает звуковые удочки. Майка считала себя вроде бы как ответственной за эту загадку городской жизни. Меня больше занимал все же дедушка, надо было обкумекать идею насчет кувакинского имения. Но для этого требовалось присесть в тишине к компьютеру, а не таскаться за активной девицей по городу. Но, поскольку отделаться от нее раньше определенного времени я не мог, решил — пусть берет свой след. А я сзади, натягивая поводок. И она взяла. Но музыкальная история действительно растворилась в городском шуме, не оставив никаких следов.

Майка была озадачена, но уверена, что тут кроется какая-то мистика, и ей хотелось мистики, и я не стал приводить свои обыкновенные объяснения нашей неудачи. Если ее размагнитить, она накинется на историю с имением. Заставит тащиться туда; обязательно втравишься во что-то ненужное.

Когда я ее, задумчивую, сбросил на руки Нине, испытал огромное облегчение.

* * *

Дозвониться было нереально, и я на следующий день отправился к Сагдулаеву собственной персоной. Не с пустыми руками. Набросал статейку «“Зима” в середине марта». Я собирался убить двух своих зайцев: попробовать возродиться профессионально (у Сагдулаева неплохо платили) и, может быть, вызнать что-нибудь насчет денежного взрыва (в редакциях всегда клубятся слухи вокруг таких событий). Меня не покидало неприятное и иррациональное ощущение, что подполковник Марченко держит включенным какой-то счетчик по моему поводу, и, не выполняя его пожеланий, я как бы падаю в пропасть опасного долга перед ним. В чем его опасность, я толком не мог объяснить, но быть в долгу у подполковника мне не хотелось.

У Сагдулаева долго не было для меня времени. Я слонялся по редакции, выпил две чашки кофе и одну чашку зеленого чая в разных отделах. Все тут знали о моих особых отношениях с главным, поэтому в разговоре со мной были деловиты и неискренни. Всех больше всего интересовал вопрос — кого сократят, меня интересовала история с автобусом. Я тянул разговор в свою сторону, собеседники — в свою, лишь на мгновение вспыхивали искры контрапункта и возникала какая-то конкретика.

Оказалось вот что: среди раненых осколками трое — члены правления этой самой строительной пирамиды «Строим вместе». Они пришли на митинг, чтобы объясниться с разъяренными дольщиками. А есть еще пострадавшие? Вроде бы есть. Кто? Выясняется.

А сколько пропало денег?

Говорят, до ста семидесяти миллионов рублей. А может, и больше. Трудно определить точнее. Сейчас ищут банк, выдавший наличность. Очень подозрительная история — таково было общее мнение.

С Сагдулаевым я столкнулся случайно, в коридоре.

— А, ты, — сказал он с непонятной интонацией.

Почему-то мне показалось, что это было выражением готовности уделить мне время. Я решительно шагнул вслед за ним, даже не улыбнувшись секретарше.

Он рухнул в свое кресло, не выпуская из рук бумажек, с которыми бежал по коридору, и схватился за телефонную трубку. Но я тут же начал говорить, не дожидаясь приглашения. Любой главный редактор немного цезарь.