Книга Месть ниоткуда, страница 101 – Михаил Михайлович Попов

Я посмотрел на собеседника и вдруг обнаружил, что он находится в каком-то неожиданном опоминании. Смотрит на меня и задает себе вопросы — кто это? зачем это?

Надо бы сваливать уже.

— Тебе пора идти, — сказал Пятиплахов. — Но сначала на дорожку.

Он налил грамм по сто в наши стаканы; я понимал — это плата за выход. Потянул руку за стаканом — и вдруг получил по ней ребром ладони.

— Ты что, — заорал вдруг генерал, — что ты себе вообразил?! За кого ты меня принимаешь, придурок! Что я тебе вот так, под сто грамм, выложу секретную информацию?!

Да, на самом деле, потерял, потерял я чувство реальности. Спрятав наказанную руку за спину, другой рукой я прижимал к животу свою папку.

— Пошел вон!

Слава Богу, лифт был рядом.

* * *

Он был одет в черное кимоно с большим белым иероглифом на спине. Среди гостей молодого человека с удлиненной головой, возможно, и были знатоки японского, но они никак этого не обнаруживали. Стояли полукругом на сухом прошлогоднем газоне. В фокусе этой вогнутой линзы располагался табурет, на нем лежал очень плоский отворенный ноутбук.

Хозяин стоял, широко расставив ноги, и молча смотрел на своих гостей. Их было человек пятнадцать. Молодых людей больше, чем девушек. Одеты — разнообразно, но буднично: джинсы, платья, куртки, пиджаки. Кимоно хозяина выглядело как некий укор — что же вы, друзья, не предчувствовали, что предстоит событие! Все были довольно сильно напряжены.

За спиной хозяина виднелась деревянная беседка, рядом с ней — дымящийся мангал, но гостям было ясно, что их пригласили не на пикник, потому что на мангале не было ничего похожего на шашлык. Взгляды перемещались с хозяина на ноутбук — понятно, что именно там пока скрывается сюрприз. Хозяин не спешил с началом представления.

Солнце, садящееся за спинами гостей, прорубило вдруг проем в строе расхристанных туч, и картина сделалась намного живописней. Засверкали стекла в доме, что стоял чуть ниже, почти на самом берегу реки, засветилась поверхность воды справа и слева от дома, что-то лихорадочное разлилось в жестком мартовском воздухе.

— Это давно нужно было сделать, — произнес хозяин спокойным, отстраненным, даже каким-то нездешним голосом. И это выходило у него само собой, без игры.

— Мы неплохо поработали, и я благодарен вам за то, что вы понимали меня и шли за мной. Но так не могло продолжаться до бесконечности. Не знаю — задавался ли кто-нибудь из вас вопросом: а имеет ли он, — и он приставил к центру своей груди белый острый палец, — право стоять во главе нашего движения? И я не хочу дожидаться того момента, когда такие мысли у вас появятся.

Хозяин улыбнулся.

— Не надо хмуриться. Будет весело. Прошу только об одном — верить мне: все, что здесь произойдет, — результат длительного и ответственного размышления. По-другому просто нельзя. Я не могу не сделать того, что сейчас сделаю. Верьте мне — это не истерика, не тяга к дешевым — в данном случае очень недешевым — эффектам. Это сознательная, обдуманная жертва. Непонятно? Скоро будет понятно.

Хозяин снова улыбнулся и даже подбадривающе подмигнул собравшимся. Это их не порадовало — так мог бы подмигивать манекен.

— На него, — он ткнул пальцем в крышку ноутбука, — не пяльтесь. Он здесь неслучайно, но его час еще не пришел. А теперь мы начинаем. Не бойтесь, представление не затянется, вся предварительная работа уже проделана. Смотрите и запоминайте.