Книга Птичий глаз, страница 187 – Кира Брайан

Сокол тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. То, что речи Огинского сладко льются, да так и просятся в них поверить, он понял уже на своем опыте. И с чего бы ему так жаждать смерти Сокола с такого давнего времени? Даже месть за Гурова звучало слишком натянуто и неправдоподобно, но тут явно что-то большее, какая-то необъяснимая ненависть за что-то, о чем Сокол не знал.

— Нам пора, Роман Иванович, — Ласточка поднялась из-за стола. — Спасибо вам за чай и за историю.

— Ты спускайся, я тебя догоню, — бросил Сокол в спину уходящей Ласточки.

Дверь хлопнула, но он все еще не знал, что сказать Красикову и какие слова подобрать, чтобы объяснить. Вывалить бы как есть и пусть думает, что хочет, да только у самого в голове еще не сложилась еще целостная картинка, чтобы вот так ее показывать кому-то. Сокол облокотился на стол и запустил пальцы в волосы.

— Я так долго мечтал стать похожим на Филина и только сейчас замечаю, что иду по его дорожке, — Сокол тяжело вздохнул.

— Ты о чем?

— Выродки заканчивают все предложения за отцами, поэтично ведь? — Он слегка улыбнулся. — Роман Иванович, одна просьба к вам. Не дайте Ласточке пропасть.

— Я не понимаю, — Красиков нахмурился.

— Понимаете, — Сокол рассмеялся. — Я сколько лет ее таскаю за собой, но в могилу она за мной не пойдет.

— А ну-ка перестань, — Красиков сел за стол. — Что за пессимизм?

— Я двенадцать лет не мог понять, почему Филин тогда сбежал от нас. А недавно сам сбежал от своих Птиц, чтобы защитить их. — Сокол пристально посмотрел на Красикова. — Вы помните, чем закончилась та история.

Красиков долго смотрел на Сокола, а после тяжело вздохнул и взъерошил волосы. Невольно он стал свидетелем принятия нелегкого решения, от которого бы по-хорошему отговорить Сокола, да только ни одно слово не будет столь весомо, сколько желание Сокола быть ближе обычного к Филину. Он больше не молодой парень с горячей кровью, что мечтает отомстить своим недоброжелателям, а человек, готовый поступиться со своими принципами ради других. Это восхищало и ранило одновременно.

— Когда?

— В понедельник, — Сокол вскинул голову. — Но это неважно. О Ласточке позаботитесь?

Красиков кивнул. Большего Соколу и не требовалось. Хоть на сердце и было неспокойно, а голова будто погрузилась в туман после сообщения Огинского, но после того, как Сокол излил душу Красикову, стало полегче. Ласточка сидела на лавочке у подъезда и водила носком ботинка по асфальту. Заметив Сокола, она поднялась и скрестила руки на груди.

— Что за тайны?

— Просто обсудили дела былых лет, — он пожал плечами. — Да и не тебе мне про тайны рассказывать.

— Понятно, — Ласточка развернулась, чтобы уйти вперед. Меньше всего ей хотелось в очередной раз выяснять отношения с Соколом, где оба будут бросаться друг в друга обвинениями.

— Я понял, что все в нашей жизни циклично, — он шел рядом и словно говорил сам с собой. — Люди, события, поступки. И как не пытайся идти иным сценарием, все равно совершаем все те же ошибки. В детстве нам кажется, что мы будем другими, будем умнее, сильнее и честнее, а в итоге наступаем на те же грабли, — Сокол наклонил голову набок и слегка скривил уголки губ. — Можешь ответить мне честно? Почему ты хотела спасти Щегла? Потому что он напоминает тебе Дрозда?