Книга Птичий глаз, страница 186 – Кира Брайан

«Ну, здравствуй, Сокол. Пора бы нам встретиться, чтобы начистоту решить все вопросы. Решишь сбежать, я продолжу убивать твоих Птичек. Две уже в клетке, сколько еще осталось?

Хотя знаешь, глупо называть это встречей для переговоров. Не хочу давать тебе надежду. Это казнь, Сокол. Самая настоящая казнь. В понедельник на площади Жукова. Символично, правда? Жду тебя, иначе снова полетят головы» — Сизый.

Имя отправителя горестно кольнуло в груди. Сизый стал разменной монетой в разборках, которым уже несколько лет. Стоило бережнее относиться к Птицам, как только все это началось. Даже отречение от Гнезда не помогло сохранить жизнь Глухаря, поскольку как бы далеко Сокол не был, он всегда будет оставаться Хищной Птицей, что породил эту семью. Как бы сильно он не бежал, чтобы обезопасить оставшихся, Огинский останется охотиться на его людей, убеждая Сокола в безысходности.

— Все в порядке? — Ласточка коснулась его плеча.

— Да, пришло сообщение о штормовом предупреждении, — Сокол улыбнулся. — Пошли к Красикову?

Ласточка задержала взгляд на Соколе, надеясь уличить его во лжи, но, не заметив никаких признаков, кивнула и пошла вверх по лестнице. Даже если он в чем-то и солгал ей, Сокол не умел слишком долго хранить секреты, тем более от Ласточки. Поэтому она свела это все на нет. Красиков жил на втором этаже старенькой пятиэтажки и открыл дверь сразу же, как увидел, кто к нему пришел. Он поседел и стал ниже, но все также был рад увидеть Ласточку и Сокола, словно они были родственниками. Роман Иванович широко улыбнулся и тут же пригласил их войти, чтобы попить чаю.

— Ох давненько мы с вами не виделись, — он воткнул вилку в розетку и электрический чайник зашумел. — Какими судьбами? Соскучились, небось?

— Соскучились, Роман Иванович, — Сокол барабанил пальцами по крышке стола. — Но вы же знаете, не бывает у нас все так просто?

— Ну выкладывайте, что там? — Красиков сел напротив и сложил руки в замок.

Он делал так всегда, когда был готов внимательно слушать. Пусть даже сейчас Роман Иванович был не на службе и уже как год на пенсии, но повадки не спрячешь, а привычки не сотрешь. Ему бы вернуть форму, поставить письменный стол, и все будет так, как много лет назад. Будто ничего не изменилось.

— Уж простите, но времени любезничать у нас не много. — Ласточка пожала плечами. — Роман Иванович, вы знали, что Огинский Павел Викторович — сын Гурова?

Красиков не понял. Он долго смотрел на Ласточку, а когда заметил, что на ее лице не дрогнул ни мускул и это вовсе не шутка, то выражение его лица изменилось. Он изумленно замер, распахнув глаза, а после прикрыл рот ладонью.

— Твою ж мать, — Красиков стукнул кулаком по столу. — Вот сукин сын. Вы не думайте, я знать об этом не знал. Один намек, что этот курсант связан с криминалом, так его выперли бы с института, а я бы на шаг не подпустил к посту. Все плохо, да?

— Плохо. — Сокол кивнул. — Как он вообще к вам попал?

— Да как, — Красиков пожал плечами. — В группе порядочным был, исполнительным. Я еще внимание обратил, что он старше своих одногруппников был. Они все зеленые ребята, а ему уже за двадцать пять. Говорил, что поздно надумал учиться. Ну а я счел это за хороший знак. Мол взрослый, сознательный паренек, значит то, что нужно, — он оперся руками о стол. — Умолял меня, скотина такая, с работой помочь. Фуфайку мне в ухо вкручивал, что людям помогать хочет, вот я и повелся.