Книга Птичий глаз, страница 142 – Кира Брайан

— Стреляй.

Глаза девушки потемнели под тенью бровей, и она, окутанная злобой, замахнулась на Сокола. Тот сделал выпад в противоположную сторону, и удар прошелся по воздуху. Теперь уже Ласточке не требовалась провокация. Она по собственной воле нападала на Сокола, пусть и безрезультатно. Иногда ей удавалось попасть по его корпусу, но чаще же она била просто воздух, ведь Сокол очень умело уворачивался от ее ударов. Хоть Ласточка и выбилась из сил, но все еще продолжала стоять на ногах и пытаться задеть Сокола. Он перестал изворачиваться и остался стоять на месте, даже когда на него обрушился шквал ударов от Ласточки.

— Я не буду! Не буду! Не буду, — не переставала повторять она, ударяя его по плечам. — Почему ты просто стоишь?!

Сокол обхватил ее в свои руки и прижал к себе, чтобы у нее не осталось амплитуды для удара. Ласточка прерывисто дышала в его грудь, содрогаясь, словно лист на ветру.

— Тише, родная, — он погладил ее по волосам. — Когда ты злишься, то становишься невероятно сильной. Каждый раз, когда будешь злиться, выплескивай эту злость на меня. Так ты научишься драться, и не будешь копить в себе негатив, — он поцеловал ее в макушку. — Иди в здание. Мы с Сорокой догоним. Тебе сейчас нужно побыть одной.

Ласточка подняла на него усталый взгляд. Она видела восторг и радость, когда сама она испытывала лишь боль. Как можно быть таким черствым. Как можно так радоваться, когда она минуту назад пыталась его ударить. Как он может быть таким жестоким. Почему он хочет превратить Ласточку в свою копию. Почему вместо него умер Дрозд?

— Это все из-за тебя. Ты во всем виноват, — Ласточка отшатнулась и направилась в сторону города, к зданию. — А пистолет это не мое. Он слишком холодный, обжигает.

Сокол хотел сказать ей что-то еще, но так и не смог найти нужных слов. В глубине души он понимал, что она права и все это только из-за него. Только он виноват в том, что произошло. Закрыв глаза, он посмотрел на небо и выдохнул. Все пройдет. Сокол обернулся на Сороку, что сидела на бревне тише обычного, опустил голову вниз. Он подошел к ней и сел рядом.

— Почему вы дрались? — тихо спросила она.

— Иногда это нужно двум людям, чтобы меньше ругаться. Мы не всерьез, — Сокол улыбнулся. — Это своеобразный танец, через который мы показываем все, что чувствуем без слов.

— Мои родители тоже дрались, а потом ругались. Иногда наоборот. Не думаю, что в их танце было что-то кроме ненависти.

Сокол посмотрел на девочку. Ее волосы были светлыми, словно колосья пшеницы, а черные глаза напоминали первого человека, которого он убил. Сорока была похожа на дьяволенка в ангельской одежде. Когда Сокол смотрел на нее, то представлял, каким человеком она вырастет, если будет взрослеть рядом с ними. Будет ли она похожа на Ласточку своей выдержкой и холодом, или же будет, как Сокол, вспыльчивой и агрессивной. А возможно из нее вырастет что-то совершенно незнакомое и чужое.

— Хочешь научиться стрелять? — спросил Сокол.

— Не хочу. Я боюсь. Он слишком громкий.

— Хорошо, — Сокол кивнул.

— Но я хочу тренироваться с тобой. Чему ты еще можешь научить?

Сокол задумался, а после улыбнулся Сороке. Мысль пришла нему не сразу, но когда он придумал, чему можно научить Сороку, то обрадовался. Он поднял с земли две ветки, обрезал кору с них и вручил одну девочке.