Книга Птичий глаз, страница 109 – Кира Брайан

— Я загнался, спасибо, — Щегол вздохнул. — Напомни, чтобы я больше не спрашивал тебя об этом.

Сизый засмеялся и достал из пачки вторую сигарету. Он редко курил две сигареты подряд. Такое было после Масленицы, после рассказа бабы Зины об отрубленной голове. И вот сейчас. Щегол посмотрел на Сизого. Посмотрел так, как учил Глухарь. Не для того, чтобы увидеть человека, а для того, чтобы узнать, что собой представляет этот человек. В очередной раз он отметил их парадоксальную внешнюю схожесть с Ласточкой. Темные волосы, светлые глаза. Такие похожие, но совершенно разные. От Ласточки веяло холодом и строгостью, возможно, за счет бледной кожи, а возможно, из-за этого взгляда, от которого по коже бежали мурашки. Ласточка была живым примером дисциплины и упорства. Щегол готов был поспорить, что в итоге она окажется сильнее всех в Гнезде, включая самого Сокола. Сизый же был полной ее противоположностью. От него веяло жаром, смехом и беззаботностью. Сизый выглядел уверенным, смелым и, что уж скрывать, самым надежным вариантом, чтобы выговориться. Даже в поведении они с Ласточкой были абсолютной противоположностью друг друга. Она вечно молчала, а он не переставал говорить, даже когда следовало помолчать. Она замыкалась в себе, если Сорока совершала на нее очередные нападки, а Сизый умело переводил это все в шутку. Но с Ласточкой роднило его что-то еще, помимо внешности, что-то, что скрыто глубоко внутри, что-то, о чем говорят только самым близким людям, что-то, что они так отчаянно скрывают. Возможно, именно это «что-то» и привело их в Гнездо.

— О чем ты мечтал в детстве? — неожиданно для себя спросил Щегол.

— О Господи, — Сизый рассмеялся. — Что за внезапный допрос? Летать мечтал.

— Я серьезно вообще-то, — Щегол обиженно отвернулся.

— Я тоже. Летчиком я хотел быть, — Сизый курил медленнее, чем в первый раз.

Щегол удивленно распахнул глаза.

— А почему не стал? Ты же учился вместе с Чижом на какого-то информатика?

— Да так, — Сизый завороженно улыбнулся и снова затянул густой дым. — Не сложилось немного. Что уж теперь. Я здесь благодаря этому, и ни о чем не жалею.

— А я раньше не замечал, что ты тоже воду мутишь, — Щегол сонно потер глаза. — Больше полугода с вами, а знаю только какие-то отрывки.

— Надо радоваться этому, — Сизый соскочил с подоконника и зевнул. — Когда узнаешь всю правду, все краски блекнут, и реальность начинает горчить. Если честно, я и сам не хочу знать всей правды. Уж лучше буду тешить себя ложью, а то итак слишком много горечи, — он хлопнул Щегла по плечу. — Пошли спать, завтра много дел.

* * *

Сегодня уезжала Ласточка. Одному Соколу известно, зачем она уезжает и сколько ее не будет. Единственное, что знал Щегол, что она едет на его родину. Он сотню раз решался еще заговорить с ней о том, чтобы она сходила к дому, где он рос. Неизвестно почему, но Щегол испытывал панический страх при одной только мысли, что он так и не узнает, если что-то случилось с его родными. Он так и не решился поговорить с Ласточкой. На тренировках она не давала ему спуску и гоняла, как проклятого, будто готовила на всероссийские соревнования. А после у Щегла не было сил не то что разговаривать с Ласточкой, он вообще говорить не мог. Вчера он совсем отчаялся получить единственную возможность, но Ласточка подошла к нему сама. Как бы невзначай предложила с утра пробежаться вместе, а там она и дала свое согласие на то, чтобы узнать о матери Щегла.