Книга Стать хищной птицей, страница 98 – Кира Брайан

— Я не знаю никакую Ласточку. – Соловушка нахмурилась. – Зачем ты снова туда ходил? Тебя же могли видеть.

— Прошло уже три месяца. – Скворец усмехнулся. – Думаю им уже плевать на меня. Подумай, Соловушка, возможно, это какая-то знакомая Филина? Или, может, ты слышала про кого-то такого раньше?

— Я первый раз слышу. – Она устало посмотрела на Скворца. – Я не понимаю, чего ты добиваешься, только ходишь по лезвию.

— Я не могу оставаться в стороне и сидеть сложа руки.

— Можешь, мы же смогли.

— Но я не хочу! – Он вскинул руки. – Я хочу справедливости.

— Это не справедливость, это добровольный шаг в мышеловку.

— Я не мышь.

— Замолчите. – Дрозд потер переносицу. – Филин называл Ласточкой нашу мать.

Соловушка распахнула глаза и посмотрела на него. Сама она плохо ее помнила и раньше, когда была маленькой, вечно просила у Дрозда рассказать о ней как можно больше. Ей нравилось слушать, какой она была красивой и умной, как сильно любила их, как пела колыбельные и читала сказки. Все, что она знала о матери, – рассказы Дрозда. И сейчас, когда он, спустя годы, снова упомянул ее, у Соловушки затрепетало сердце.

— Она мертва, Скворец. – Он бросил грозный взгляд. – И уж точно не может знать, где он спрятал деньги.

— Гнездо. – Скворец еще раз взглянул в книгу. – Дом, где вы жили. Он ведь сейчас нежилой? Филин спрятал деньги там! – Словно ужаленный, Скворец подскочил и помчался к выходу.

— Остановись! – Дрозд побежал следом. – Нам не нужны эти деньги. Я заработаю все сам. Филин украл эти деньги и поплатился жизнью, хочешь последовать его примеру? Хочешь ввязаться в эту кровавую игру? Это не твоя война, слышишь?! – Дрозд ухватился за воротник Скворца. – Ты – случайная жертва, но никак не боец.

— Отпусти меня.

— Они могут быть там. Возможно, они догадались об этом одновременно с тобой.

— Дрозд, отпусти.

— Если ты их возьмешь, эти деньги… – Дрозд сжал зубы до скрипа. – Можешь не возвращаться.

— Ты пожалеешь о сказанном.

— Я уже жалею. – Он отпустил Скворца и отвернулся. – Я жалею о том, что позволил тебе убить того человека. И о том, что позволил тебе остаться в том доме.

Скворец поджал губы и побежал прочь. Тогда он думал, что Дрозд специально вставляет ему палки в колеса, потому что ненавидит его, потому что он трус и ничего не понимает. Он злился и хотел открыть ему глаза на то, что происходит. Хотелось закричать что есть мочи о том, как это важно. Но почему-то каждый раз, когда Дрозд стоял перед ним и ругал за то, что Скворец рискует своей жизнью, у него пропадали слова. Возможно, он знал, что его уже не переубедить, а может, понимал, что на самом деле Дрозд прав.

Скворец бежал по улицам, на которых уже зажглись фонари. Они стояли вдоль дороги и ждали, пока хоть кто-то встанет под их свет, чтобы знать, что это все не зря. На улице не было не единой души, и Скворец чувствовал себя единственным во всем мире, пока шел вдоль этих горящих фонарей. Когда он проходил мимо, то один из них потух прямо над ним, и тогда Скворцу стало не по себе. Словно высшие силы кричали о том, что он совершает ошибку. Отступать было поздно, ведь если он вернется сразу после того, как ушел, то Соловушка решит, что он струсил, что он слаб, и все его обещания – пустой звук и на деле он не сможет ее защитить.