Книга Стать хищной птицей, страница 78 – Кира Брайан

— Просто идиоты какие-то пошутили. Что значит «свободу во двор»? Ну бред же. Разберемся, не нервничай. – Сизый опустил руку на плечо старушки. – У тебя сердце слабое, за нас переживать не нужно, о себе побеспокойся. Тебе помочь чем-нибудь?

— Нечем мне помогать. – Она слегка нахмурилась, а после распахнула глаза. – Хотя нет, знаю. Помнишь, про соседку рассказывала? Сынок у нее еще странный. – Она опустила подбородок и дождалась кивка Сизого, прежде чем продолжить: – Сходили бы вы к ней, телевизор настроить помогли бы.

— Сходим, сделаем. – Сизый подорвался с места, но прежде чем уйти, подошел к старушке. – Хорошо все будет. – Сизый слегка приобнял ее за плечи.

— Ой, благослови вас Господь, мальчики. Я за вас молиться буду. – Баба Зина перекрестила им спины, когда Щегол с Сизым выходили из домика.

По лицу Сизого нельзя было сказать, что он верит в то, что говорит, и это вовсе не внушало уверенности Щеглу в завтрашнем дне. Но Сизый просил доверять ему. И Щегол доверял безоговорочно. Толку с того, что Щегол сейчас начнет опровергать все хорошее, что говорил Сизый. Щеглу и самому хотелось бы в это верить. Хотелось знать, что завтрашний день не превратится в кровавую бойню, а все Птицы останутся в прежнем составе. Из дома старушки они ушли и сразу направились в соседний двор. По-хорошему, им бы сразу же уехать в Гнездо и решить с остальными, как быть дальше и что делать. Сизый остановился перед калиткой и удивленно посмотрел на Щегла.

— А что это ты молчишь? Я еще в доме предвкушал шквал вопросов от тебя, а ты как воды в рот набрал.

— А что спрашивать? Кто за этим стоит? Ты не знаешь. Будет ли все с нами в порядке? Ты не знаешь.

— Ты прав. – Сизый поджал губы, а после слегка улыбнулся. – Растешь, Щегол, эволюционируешь. Уже научился думать, поздравляю. – Он потрепал русые волосы Щегла. – Все будет в порядке, обещаю. Прорвемся еще. Сейчас нас чутка штормит, но это все временно. В нашем мире, знаешь ли, все временно. И хорошее, и плохое.

Сизый аккуратно постучал в покосившуюся дверь, окрашенную багровой краской, что уже давно потрескалась. Он несколько раз оглянулся по сторонам, чтобы ненароком не попасться никому на глаза, но, Птицам на радость, улица была пуста.

— Нет его дома, – раздался из-за двери женский крик. – Нечего тут без дела шататься. Проваливайте, алкашня позорная.

Сизый со Щеглом переглянулись, удивленные словами, которыми их окрестили. Не сказать по их внешнему виду, что они сошли бы так просто за алкашей. Одежда была местами потрепана, но это всего лишь издержки жизни в лесу.

— Мы к вам. – Голос Сизого звучал так мягко и доброжелательно, что сам Щегол без раздумий открыл бы ему дверь. – Баба Зина просила зайти, с телевизором помочь. Говорит, он у вас барахлит в последнее время.

— Кто вы такие? – Из щели высунулась седая голова.

— Я внук ее. – Он широко улыбнулся. – А это мой брат, сводный.

— Помню, она рассказывала про внука, что к ней заезжает помогать. – Женщина открыла дверь. – Что ж, спустя столько лет начал приезжать-то? Она тут одна столько лет была, скучала по деткам, а вы даже на день рождения не приезжали, – после ее лицо подобрело. – Ну, хоть одумался спустя столько лет, и то молодец.

Щегол стоял на крыльце как вкопанный. Неужели до Сизого к бабе Зине никто не приходил? Неужели только последние два года кто-то стал помогать этой хрупкой старушке? Если в первую встречу она показалась ему слишком грубой, то теперь Щеглу было искренне ее жаль. Ведь она так же, как и Птицы, была вдали от семьи. Она и сама в своем роде была такой же, как и Птицы, – отрешенной и одинокой.