Книга Стать хищной птицей, страница 75 – Кира Брайан

— Ну как тебе объяснить. – Сизый потер переносицу. – Они как попугаи-неразлучники. Сокол всюду ее за собой таскает, да и Ласточка без Сокола не але. Сколько мы здесь находимся, они как два сапога. И пусть принимают нас в Гнездо, но не в свою общину. Даже если бы тебя и напрягли с кем-то тренироваться, то, скорее всего, Сокол сам бы взялся. Как рассказывала Сорока, Ласточку тоже он учил. А тут взял и что-то новое выдумал.

— Ласточка поначалу не выглядела радостной, когда ей велели со мной заниматься. – Щегол попытался накинуть еще информации, чтобы помочь размышлениям.

— Ты когда ее видел радостной? – Сорока усмехнулась и откинула голову на спинку дивана.

— Ладно, дуй давай тренироваться, а то она тебе голову оторвет, – Сизый махнул рукой. – Через час жду на остановке.

Щегол накинул куртку и выбежал на улицу, где его уже десять минут ждала недовольная Ласточка. Она скрестила руки на груди и прикрыла глаза. Что зимой, что осенью она одевалась одинаково: черная короткая куртка, спортивные штаны и черные берцы. Щегол хотел было побеспокоиться, не заболеет ли она в такой легкой куртке в зимнем лесу, но тут же столкнулся с холодным, испепеляющим взглядом.

— Бегом марш!

Не успел Щегол опомниться, как прогремел этот грубый голос, что когда-то казался ему самым нежным на всем белом свете. Щегол пустился бежать к поляне, где когда-то он увидел, как тренируются Сокол и Ласточка. Глухарь тогда устроил ему подставу, притащив туда намеренно. Тогда Ласточка впервые ему показалась именно такой, какой она пыталась выглядеть – грубой, бездушной и даже злой. Раньше ему казалось, что она только пытается строить из себя такой кремень. Но на деле обладательница того нежного и доброго голоса, который он услышал в первый день, оказалась куда интереснее, чем он думал. Щегол решил обратить всю эту историю с их тренировками в свою пользу. Он захотел увидеть еще раз ту Ласточку, что помогала ему в первый день.

— Сильнее!

Ее светлые глаза-стекляшки потемнели, брови нахмурились, а губы растянулись в животном оскале. Щегол не раз сравнивал ее с кошкой или пантерой, но именно на тренировках эта кошачья порода вырывалась наружу. Щегол в очередной раз валился на снег и под злорадные крики поднимался и дрался снова. Он даже боялся прикинуть в голове, сколько лет ушло у Ласточки на то, чтобы отточить такое мастерство. На каждый удар Щегла у нее был ответный, в разы превосходящий и добивающий. Когда Щегол оказался на снегу раз в десятый, Ласточка решила пощадить его и села на поваленный ствол сосны.

— Лучше, чем в первый день, но недостаточно. – Она провела фарфоровой ладонью по подбородку. – До лета ты должен повалить меня на землю.

— Летом снега нет, падать больнее. – Щегол сел на корточки и стряхнул с одежды прилипший снег.

— Не страшно. – Ласточка вздохнула и задрала голову к небу.

— А почему до лета? – Щегол попытался продолжить диалог, сказать еще хоть что-то, чтобы поговорить с Ласточкой подольше.

— В середине лета я уеду по делам на Кузбасс.

— Кузбасс? – В голове мелькнула рисковая, но такая желанная идея.

— А что? – Ласточка нахмурилась.

Сердце Щегла затрепетало, а легкие перестали выполнять свою основную функцию. Он уже представил, как жалко сейчас будет выглядеть, но он просто не мог упустить единственный шанс. И пусть она посмеется над ним и посчитает слабаком, но если Щегол не попытается, то будет жалеть до конца своей жизни.