Книга Стать хищной птицей, страница 255 – Кира Брайан

Так поступил Филин. Он свято верил, что его смерть принесет освобождение его детям. Что маленькие крылышки, которые только оперились, расправятся, и его дети смогут парить высоко под небом. Только вышло наоборот, и смерть Филина принесла новые жертвы и заманила Сокола и Ласточку в новую клетку. Бог любит троицу. И как прискорбно это слышать человеку в семье из четырех, где двое уже мертвы. Револьвер для русской рулетки давно заряжен, и сколько бы Сокол ни оттягивал момента выстрела, пуля не испарится сама собой. Осталось нажать на курок и поставить точку. И пусть револьвер в руках держал Огинский.

Это всего лишь формальность. Всего лишь маленький нюанс, который не стоил внимания. Сокол знал, чем должна завершиться его история. Он знал это с самого начала. Еще с побега из детского дома по лесополосе. И сейчас все подошло к своему логическому завершению, конечной точке, которую не стоило и оспаривать. Вот только душу разрывало на кусочки от того, что за чертой Сокол оставляет свою Ласточку, которая столько лет слепо следовала за ним. Разве достойна она такого? Разве достойны люди, погибшие, защищая идеи Сокола, того, чтобы он смирился со своей участью и перестал тянуться к воздуху? Он знал, что все они достойны лучшей жизни, которую им не удалось получить под покровительством Сокола. Он знал, что у него не вышло в полной мере воплотить свою детскую мечту. Это случилось лишь на секунду, когда у Сокола не хватило внимательности, чтобы заметить этот счастливый момент. Но даже если ему удалось вдохнуть свежий воздух счастливой жизни, путь на мгновение, значит, все прожито не зря. Все случилось так, как должно было случиться. И сейчас Сокол должен был отдать дань памяти Филина и исполнить свой долг, который передал ему названый отец – защитить Ласточку. Любой ценой.

— Приветик. – Огинский поставил ногу на бетонный блок и оперся о стену локтем, крутя в руках пистолет. – Заждался меня?

— Не слишком. – Сокол вскинул голову.

— Я спешил-то со всех ног, но сам понимаешь. Дела. – Он улыбнулся, оскалив белоснежные клыки.

Огинский не был опасным противником. Он не был похожим на Гурова, перед которым кровь стыла в жилах. Но что-то в нем пугало, порождало желание прекратить диалог наедине и поскорее сбежать на свежий воздух. Он не был опасным, но казался до ужасного жутким. Сокол почувствовал это еще с первой встречи. Невесомое ощущение тревоги от одного только взгляда в это бледное лицо с острыми чертами. Тогда Сокол счел это волнением из-за того, что Красиков ушел с поста, и Птицы должны были претерпеть изменения. Но теперь Сокол понимал, что весь этот мрак нагонял на него Огинский. Невысокий худощавый мужчина, который был ровесником Соколу, решил устроить в городе настоящий сезон охоты на Птиц.

— Даже не будешь пытаться убить меня? Или, может, великий Сокол, страж порядка, сдался? – Он улыбнулся уголком губ. – Ты действительно пришел на казнь?

— Ты просил, я сделал. Что-то не так?

Огинский нахмурился и, не прекращая размахивать пистолетом, подошел к Соколу. Ожидал он найти подвох или же сильнее удостовериться в собственной силе, но довольная улыбка украсила его лицо, когда Огинский оказался прямо перед Соколом. Сладкое, на грани с горечью чувство наслаждения и власти над тем, кто всегда сам стоял у власти, разливалось изнутри. Хотелось рассмеяться и закричать от радости, что наконец-то у него получилось.