Книга Стать хищной птицей, страница 199 – Кира Брайан

Мужчина кивнул, но ничего не ответил, погрузившись в размышления.

— Вам с дверью нужно помочь? Что мне делать?

— Да, это было бы славно. – Георгий Васильевич оживился. – Она немного просела, нужно петли подтянуть. Инструменты у меня в бане, пошли, покажу.

Сокол последовал за мужчиной в сторону бани, вдоль узких проходов между пустыми грядками, с которых уже давно собрали урожай. Теперь они напоминали рыхлую землю, которая обычно лежала под крестами Дрозда и Филина. Сокол потряс головой, чтобы выбросить прочь удручающие мысли. Баня Георгия Васильевича представляла собой небольшое строение с комнатой для инструментов, с предбанником и самой баней, где находилась печка и куча тазиков. Там пахло еловыми ветками и березовыми вениками, что висели в предбаннике под потолком. Георгий Васильевич взял ящик с инструментами и протянул его Соколу.

— Умеешь петли подтягивать? – спросил он.

— Только в теории, – Сокол пожал плечами.

— Пошли, покажу. – Мужчина пошел в сторону дома. – В жизни всякое пригодится. Даже такие мелочи, как подтягивание петель на старой двери. Пока молод, надо разному учиться.

— Да у меня как-то не было возможности, чтобы таким мелочам обучаться. Не до этого было.

— Так никогда не поздно. – Георгий Васильевич посмотрел на Сокола. – Какие планы у тебя вообще на жизнь?

Сокол задумался. Единственное, что было у него в планах, так это дождаться Гурова и отомстить ему. Гуров, как призрачная мишень, манила его к себе и терзала длительным ожиданием. А что было по дороге к этой мишени? Не будет же Сокол сидеть, как девица у окошка, и ждать двенадцать лет. Туман вокруг Сокола начинал рассеиваться, и вот он уже четко видел рядом с собой Ласточку, что вечно недовольна принятыми решениями, Сороку, что хихикает от его шуток, а сам он старается изо всех сил пойти на сделку с совестью. Сделка эта заключалась в том, что если сейчас он будет творить добрые дела, то потом убийство Гурова не будет так сильно давить на него.

— Я хочу помогать тем, у кого есть в этом нужда, таким, какой я сейчас. Хочу семью, которая принесет свет в завтрашний день. Пусть это будет не кровная семья, но главное ведь не это? Сорока, Ласточка и я… мы никто друг другу по крови, но я все равно считаю их своей семьей. – Сокол снял дверь с петель и опустил ее рядом с собой.

— Это планы хорошего человека. – Георгий Васильевич подал отвертку Соколу, чтобы тот подтянул петли.

— Я не хороший человек, не образец для подражания. Я хочу убить того, кто лишил меня моей семьи. – Он сморщил нос. – Но пока это не случилось, быть может, у меня получится сделать для кого-то что-то хорошее. Собрать вместе людей, которые не знают, куда примкнуть, подарить им цель – действовать вместе против разной грязи в городе.

Георгий Васильевич ничего не ответил, а просто кивнул. Сокол не мог понять, принимает ли тот его или, наоборот, осуждает. Против осуждения он ничего не имел, ведь сам Сокол себя осуждал и за принятое решение, и за его последствия, которые ему еще предстоит встретить. Сокол не ждал, что первый встречный одобрит его планы, цели и мысли. Сокол знал, что его извращенное понятие нормальной жизни и семьи сильно разнится с представлениями любого другого человека, но все равно открыл свою душу нараспашку. Почему вдруг его подбило на подобные откровения с мужчиной, которого он знает два дня, Сокол не понимал. Высматривая отцовскую фигуру в незнакомом человеке, он настолько забылся, что чуть не назвал Георгия Васильевича Филином.