Книга Стать хищной птицей, страница 140 – Кира Брайан

— Все хорошо. – Ласточка не смотрела на Щегла. – Зашла к ней под предлогом рекламы. Выглядит здоровой и живой. Не буду тебя обнадеживать, что она счастлива. Но жить будет.

— Спасибо. – Щегол кивнул. – Мне этого достаточно.

— Тебе ведь только больнее от этого. Так почему попросил? Проще быть в неведении. – Ласточка мельком бросила взгляд на Щегла.

— Проще. Но я не хочу жить в иллюзиях, ради собственного спокойствия. – Щегол поджал губы. – Пусть лучше правда режет глаза. Ведь я должен нести ответственность за свои поступки. Для меня проще смириться с горькой правдой, чем прятаться за завесой лжи и не знать, что за ней находится.

Ласточка усмехнулась и засунула руки глубже в карманы спортивных штанов.

— Тебе это не нужно. Зря ты не сбежал тогда, при первой встрече.

— Говоришь как Сорока.

— Сорока не вникает в суть, а судит лишь по первому взгляду. – Ласточка вздохнула. – Но иногда то, что на поверхности не так сильно разнится с тем, что в глубине, – она задержала взгляд на Щегле. – Сбеги ты сейчас, я бы не осудила. Это было бы самое верное решение.

— Я не умею принимать верных решений и поэтому не сбегу. – Щегол склонил голову набок. – Я смогу постоять за себя и не собираюсь погибать, обещаю.

Ласточка хотела что-то сказать, но оцепенела и замерла, словно на стоп-кадре. Затем зажмурилась и передернула плечами, словно от холода. Она снова устремила свой взгляд в лес и тихо сказала:

— Прекрати.

— О чем ты? – не понял Щегол.

— Просто перестань. – Она спрятала лицо в ладонях. – Я устала от разговора. И замерзла.

«Я замерзла». Последнее, что сказала Ласточка перед тем, как уйти в домик и больше никогда не заговорить со Щеглом. Он так и не понял, что сделал или сказал не так, что сумел ее так сильно обидеть. Первое время хотелось выведать у нее причину, потом это ушло на второй план, а в итоге Щегол напомнил себе, что это Ласточка, и молчание является ее отличительной чертой. Она прожила в тишине с Соколом бог знает сколько лет и не общалась с Щеглом до начала их общих тренировок. Так что должно измениться теперь? Это было ей свойственно, как Щеглу, – не высовываться и плыть по течению.

Машина свернула с главной дороги и покатилась медленнее по частному сектору. Домики были похожи друг на друга, но их нельзя было сравнивать с домиками Восточного района. Там они были маленькими, вросшими в землю, ссохшимися и напуганными. Здесь же, на улице, где живет Гуров, дома светлые, статные и чистые, будто на картинку добавили экспозиции и яркости. Из-за приглушенного вечернего света сложно было оценить этот контраст, но даже так он явно бросался в глаза. Птицы выбрали это время, потому что именно этим вечером Гуров будет один, так как вчера его друзья и коллеги устраивали праздник по поводу его выхода из тюрьмы. Утром он явно был с похмелья, а вот вечер – просто идеальное время для нападения. Сокол решил, что пойдет туда один. Ласточка будет ждать в машине, а Сизый, Сорока и Щегол встанут по периметру территории. Они уже неоднократно сопровождали Сокола в его поездках к старым знакомым, но почему-то в этот раз он решил оградить Птиц от греха. Ласточка поставила машину у обочины и позволила остальным выйти из машины, чтобы после отогнать ее чуть дальше по улице и не привлекать внимания. Сокол шел во главе, ломая замки на ограде и пропуская Птиц вперед, чтобы те могли встать на свои позиции. Сизый должен был дежурить на входе в дом, Щегол с торца, а Сорока у калитки. Окинув взглядом всех, Сокол дернул ручку двери, что оказалась открытой. Прикрыв глаза и собрав мысли в кучу, он вошел в дом с надеждой распрощаться со всеми своими демонами.