Книга Стать хищной птицей, страница 138 – Кира Брайан

— Садись к нам! – Ее глаза светились от радости. – Тут самое интересное началось.

— Иду. – Сокол широко улыбнулся Ласточке. – Извини меня, если был слишком грубым. Я не хотел тебя обидеть.

— Все в порядке. Я же теперь тоже бомж, а бомжи друг на друга не обижаются. – Девочка запрыгала по всему второму этажу, кружась вокруг Сокола.

— Да, это прекрасно. Теперь ты с нами. И тут с тобой все будет в порядке. – Сокол опустился перед ней на корточки. – Только пообещай, что больше не будешь воровать. У нас другие правила, и мы их должны соблюдать.

— Обещаю. Но у меня тоже есть условие. – Она протянула ему мизинец и широко улыбнулась. – Ты сделаешь меня птичкой. А то к Соколу и Ласточке Фрэнсис не подходит. Как будто я лишняя.

— Договорились. Ты не будешь тут лишней. – Сокол обхватил ее палец своим. – Отныне ты Сорока. – Он слегка щелкнул ее по кончику носа, и девочка довольно улыбнулась.

Липкое ощущение. Такое непривычное, забытое и такое далекое, словно дежавю. Всего два месяца тишины и спокойствия, а эта слепая тревога и предстоящий ужас уже стоят поперек горла. Еще два месяца назад оно казалось таким обыденным, словно ежедневный ритуал, чтобы выжить, а сейчас ощущается так, словно разжевал горькую таблетку, которую принято глотать не задумываясь.

За окном вечерело, а Птицы, собравшись вокруг журнального столика, еще раз проговаривали все детали предстоящей поездки. Щеглу казалось, будто он выучил все это наизусть, что если его разбудить ночью, то он без запинки повторит каждое слово Сокола. С каждым днем, приближающим это злосчастное событие, Сокол становился все беспокойнее и тише.

Если еще в начале лета от него веяло решительностью и уверенностью, то сегодня он был готов к этой встрече физически, но не морально. Все чаще можно было заметить, как он зависает, глядя в одну точку, дрожащими пальцами поджигая сигарету. Иногда он даже не курил, а просто ждал, когда тлеющая сигарета закончится и обожжет пальцы. Поначалу это казалось странным, потом все привыкли, но Щеглу по-прежнему было тревожно. Если Сокол потеряет сноровку, что с ними будет? Однажды он даже решил, что сейчас самое удачное время, чтобы отговорить Сокола, но Сизый и Чиж посмотрели на него как на идиота. Сделав шаг навстречу пропасти, уже поздно отступать, ведь она манила своим мраком столько лет. Пленяющее чувство пугало, но и притягивало с такой силой, что невозможно было этому противиться. Оно рваной раной существовало внутри Сокола и питалось всем светлым и добрым, что было в его жизни. Оно поглощало свет и извергало из себя лишь темноту.

— Ласточка за рулем. – Нацепив на себя кобуру, Сокол кинул той через всю комнату ключи. – Сорока, Щегол и Сизый в пассажирский отсек.

Чиж оттащил Сизого за рукав в сторону и грозно взглянул на остальных Птиц, что собирались на задание. Он поморщил нос, а после потер переносицу, опустив голову. Несмотря на то что сам он остается в Гнезде, сложно было назвать его спокойным. Чиж нервничал сильнее обычного, и ему кое-как удавалось скрыть эту тревогу. Чтобы не показывать это беспокойство слишком явно, он вздохнул и прокашлялся.