Книга Маневр пустого города, страница 274 – Юнь Хуянь

Здесь возникают два вопроса. Первый: кто сделал эту надпись на доске? Второй: кто развернул доску? Если найти на них ответы, то станет ясно, кто убил Ли Хэцин, – как говорится, вода спадет, и камни обнажатся, – сказал Лао Чжан. – Ответить на первый вопрос проще простого, любой, кто читал «Записки о Шерлоке Холмсе», знает: когда человек пишет на стене, то надпись оказывается расположенной примерно на уровне его глаз. Нижний край доски находится на высоте около ста десяти сантиметров от пола, а черное пятно – выше нижнего края сантиметров на десять – отсюда несложно вычислить, что рост писавшего на доске человека составляет где-то от метра двадцати до метра тридцати, он носит с собой маркер, любит писать и рисовать на подвернувшихся под руку белых поверхностях. По таким особым приметам я пришел к выводу, что злосчастную надпись сделала Мяо Сяоцинь, живущая на отделении интенсивной терапии. Насколько мне известно, незадолго до гибели Ли Хэцин, на посту у входа в отделение дежурила медсестра Юань Шуйжу, она человек не самый ответственный, иногда могла и отлучиться по своим делам. Дети, пользуясь такой возможностью, выбирались в коридор проветриться – возможно, тогда Мяо Сяоцинь что-то увидела и просто из шалости написала про это на доске.

По тому, каким жалким стал вид Отравителя, Лао Чжан понял, что он прав:

— Теперь второй вопрос. Ответ на него можно узнать, сопоставив два факта. Во-первых, мы с Чжоу Юнь оба обратили внимание на одну вещь: стеклянное окно начинается на высоте один метр тридцать сантиметров от пола, а это значит – нижние двадцать сантиметров доски, стоящей внутри, закрывает стена. Если угол зрения не подходящий, то, даже стоя буквально вплотную рядом со стеклом, увидеть надпись, сделанную Мяо Сяоцинь, невозможно. Эта надпись никогда бы не попалась на глаза низкорослой Ли Хэцин, если бы в день убийства она не пошла наводить порядок в комнате отдыха по указанию Цай Хэна. А страх разоблачения у преступника был связан с тем, что он безотчетно посчитал, что раз он с высоты своего роста может увидеть эту надпись, то и большинство людей смогут ее заметить, следовательно – он человек высокого роста.

— Во-вторых, я заметил, что нижний угол металлической рамы доски для записей слегка деформирован от удара, вмятина совсем свежая, можно даже увидеть места, где слезла краска. На двери в комнату отдыха я нашел царапину – судя по ее направлению, форме, цвету оставшейся в ней краски, она полностью совпадает с вмятиной на раме доски. Я сопоставил при большом увеличении изображение из видеозаписи, сделанной утром, с изображением из материалов, собранных полицией при осмотре места преступления: царапина появилась на двери уже после убийства, поэтому можно утверждать, что это убийца, когда вытаскивал доску в коридор, задел ее углом дверное полотно, – на этой фразе Лао Чжан сделал особенное ударение. – И ведь надо было такому случиться, что и я, когда осматривал доску, тоже попытался развернуть ее, но доска оказалась слишком длинной, а комната – набитой разным хламом, занимавшим много места, поэтому возился я довольно долго и в результате уже собрался поступить в точности так же, как поступил убийца – поволок доску в коридор, рассчитывал там ее развернуть и после задвинуть обратно. Но Чжоу Юнь остановила меня – она закрыла дверь и велела мне попробовать снова, и в этот раз у меня все получилось: поскольку дверь в комнате отдыха открывается вовнутрь, из-за дверного стопора и ручки скрадывается около десяти сантиметров пространства, и, пока дверь открыта, доску внутри комнаты никак не развернуть, и только при закрытой двери освободившееся место позволяет это сделать.