Книга Маневр пустого города, страница 223 – Юнь Хуянь

Лао Чжан кивнул:

— Возможно, когда она звонила вам, этот уличенный в «бесстыдном блуде» преступник находился где-то неподалеку и убил ее, чтобы его тайна не выплыла наружу.

Чжоу Юнь почувствовала, как кожа головы немеет, взглядом пошарила по сторонам и заметила на полу неподвижную черную тень, падавшую из-за угла, испуганно подскочила поближе к Лао Чжану, но, заметив его недоумение, поняла, что это, должно быть, тень Гиены или Орангутана, подслушивающих их разговор из-за угла. Вот уж правда впору посмеяться над собственной трусостью. Чжоу Юнь тут же отступила на шаг назад, смущенно улыбнулась и спросила:

— А когда на доску плеснули кислотой?

— Очевидно, уже после убийства, потому что если бы преступник мог уничтожить надпись во время преступления, ему не пришлось бы рисковать, разворачивая доску, да и к тому же вряд ли кто-то постоянно носит при себе банку с кислотой.

— А почему ты думаешь, что это убийца плеснул на доску кислотой? Возможно, это произошло до или после преступления, и это сделал человек, не имеющий отношения к гибели Ли Хэцин, просто мы заметили это только сейчас, вот и все.

Лао Чжан показал на следы каплевидной формы, находящиеся немного выше пятна:

— Когда убийца выплеснул кислоту, она попала и на те места, которые были выше надписи. Если вы внимательно посмотрите тот видеоролик, который снял утром репортер Ян, то сможете увидеть, что перед тем, как доску развернули, – а это место видно через окно, – здесь не было никаких следов воздействия сильной кислоты, поэтому это никак не могло произойти раньше утра того дня; что касается вашей версии о том, что это сделал позже человек, не имеющий отношения к убийству, то вероятность этого ничтожна. Сами подумайте, если надпись не стереть просто так, большинство людей воспользуются спиртом или жидкостью для очистки маркерных досок, но травить это место кислотой – признак выражения сильных эмоций: гнева, порожденного стыдом и смущением, ненависти, отвращения. Вывести надпись так, чтобы не осталось ни одной черты, ни единого следа – разве это не злость в своем крайнем проявлении? Кроме того, хотя я и не могу определить точное время после убийства, когда это произошло, но исходя из опыта предположу, что преступник не смог ждать слишком долго, поскольку эта надпись слишком опасна для него, иначе он не стал бы убивать из-за этого человека. Но не нужно забывать, что относительно долгое время после случившегося на месте преступления постоянно дежурили сотрудники уголовной полиции, поэтому проникнуть сюда, чтобы уничтожить надпись, нельзя было без риска – и кто кроме убийцы мог пойти на это?

Осознав это, Чжоу Юнь переменилась в лице:

— На глазах полицейских войти в комнату отдыха, чтобы облить доску кислотой, мог разве что только…

— Разве что только тот, кто постоянно приходит сюда и чье появление не вызовет у полиции никаких подозрений.

Хотя эта фраза и не добавляла ясности, но Чжоу Юнь уловила заключенный в ней смысл: Лао Чжан очертил круг возможных подозреваемых, и в него попал каждый. Каждый из тех, с кем она долгое время работала бок о бок… но кто же это? Кто же? Кто-то из погибших в водах Далинхэ или из тех, кто прямо сейчас не покладая рук трудится в зале неотложной помощи? Разумеется, она бы предпочла первый вариант, ведь смерть смывает все грехи.